– Помнишь восемь степеней повиновения? – спросил он.

Я ответил утвердительно. Я по-прежнему не выпускал его неподвижную руку, и Гибсон положил другую руку поверх моих, словно благословляя меня.

– Назови наивысшую.

– Повиновение из преданности, – машинально ответил я, словно юный ученик на уроке.

– Именно. Любовь. – На морщинистом лице заиграла улыбка. – Не забывай об этом. Не повторяй моей ошибки.

– Какой ошибки? – спросил я.

– Власть – ничто. Власть… – Голос Гибсона стал тонким, как последняя струйка дыма из печной трубы. Его губы беззвучно шевельнулись и замерли.

– Гибсон? – Мой голос прозвучал так же тонко.

Я сжал его руку, желая, чтобы пальцы сомкнулись на моей кисти. Но глаза Гибсона закрылись, и я понял, что он ушел.

Не помню, сколько я просидел у постели покойника. Солнце снова взошло, и в дверях возникла новая тень. Не Смерть. Валка, Гино и незнакомая пожилая женщина – врач из Эгриси. Они опоздали.

Валка без слов поспешила ко мне и обняла. Я плакал несколько часов без перерыва, но к тому времени уже перестал. Она обнимала меня долго; Гино с врачом тактично вышли.

– Нужно его похоронить, – произнес я, когда наконец смог говорить.

Валка что-то ответила, но я запомнил не слова, а ее взгляд – страдальческий, жалостливый, с тенью страха. Тогда я не понял, почему она смотрела так. Чего боялась? Не меня. Позже я догадался, что она боялась за меня. Мы спаслись от ужасов смерти, но здесь тоже нашли смерть. Однако смерть Гибсона не была ужасной.

Когда я нес его тело по горной тропе к плато и курганам, под которыми спали Хранители, я чувствовал лишь грусть с ноткой облегчения, ведь он умер обычной смертью. Миру – моему миру – не пришел конец.

– Ничто не закончено, – произнес я над его телом.

Я похоронил его не у дороги рядом с Хранителями и медикой, а на утесе над заливом. Валка стояла чуть поодаль, Гино и Имра за ней. Мы с Гибсоном последний раз остались наедине над океаном, как на скале в Обители Дьявола. Так много прошли, а в итоге оказались в одном и том же месте.

Найти камни для кургана оказалось непросто. Я собрал очень много, чтобы сложить памятники погибшим солдатам, и теперь мне пришлось спускаться до уровня моря, чтобы раздобыть достаточно большие и плоские камни. Я содрал в кровь ладони и терпел боль в плече, но не позволил другим помочь, не разрешил положить на могилу Гибсона свои камни.

– Он был мне отцом, – сказал я. – Похоронить его – мой долг.

Когда я закончил, солнце вновь стало клониться к закату. Над бренными останками Гибсона теперь возвышалась приземистая каменная горка. Она вышла менее аккуратной, чем остальные, и не такой высокой, но она была полностью моих рук делом. Спустя годы Имра и ее дети будут следить, чтобы положенные мной камни на могиле Гибсона и всех остальных не рассыпались. На их плечи ляжет честь и ответственность ухаживать за могилами и тропами Фессы, хранить Остров Мертвых.