— Главное — ввязаться в драку, а там разберёмся. — я пожал плечами и полез в лодку.

Я сел на носу и взялся за канат. Даша заняла центральную скамейку, тьфу, банку, а Бегемот воссел на корме, заняв капитанское место. Я, перебирая по канату руками, обеспечивал продвижение, подруга веслом удерживала нашу посудину в нужном положении, а Бегемот осуществлял общее руководство — то есть, орал боевую песню. Таким макаром мы довольно быстро и без всяких происшествий пересекли опасный пролив. Хотя мне почему-то казалось, что вот-вот по нам начнут палить из чего-нибудь нарезного и скорострельного из-за, например, вон тех кустов. Или из-за тех. В конце концов, если у вас нет паранойи, это ещё не значит, что за вами не следят…

Тем не менее, высадились мы без всяких приключений. Берег был всё так же девственно пуст, ни движения, ни звука. Только волны, песок, камень и сосны. Ну и чайки, конечно — куда уж без них? Бегемот, как только лодка подошла к берегу метров на пять, невозможным прыжком сиганул на сушу, проорал что-то восторженное и моментально скрылся за скалой — видимо, спешил произвести разведку. Что ж, если усатый не чувствует никакой немедленной угрозы, то это уже хорошо.

Я вытащил на берег лодку и надёжно привязал её к дереву — если её унесёт, это будет полное фиаско. Затем прошёлся по пляжу, внимательно глядя на узкую полосу песка — однако, никаких подозрительных следов на ней не было. Достигнув крайней точки, мы с любопытством заглянули за здоровый камень, и нам открылась панорама западной части Запретного Острова, полностью скрытая от нас прежде.

В отличии от восточной стороны, абсолютно дико-природной, западная выглядела насквозь антропогенной. Довольно унылый, каменистый берег был обнесён серой, ещё более унылой бетонной стеной метра в два высотой, по гребню которой была брошена колючая проволока. Ржавая, разумеется. За забором просматривались силуэты каких-то зданий. Само озеро здесь было мелкое и засыпано разнокалиберными камнями, во множестве выступавшими из-под воды. Метрах в тридцати от нас в заборе наличествовали здоровые железные ворота, ржавые, разумеется, и от них в озеро уходил бетонный пирс. Длинный, метров в тридцать точно. Состояние его, правда, оставляло желать лучшего — даже отсюда было отлично видно, что некоторые секции разрушены, да и вообще конструкция выглядела так, будто её долго бомбили. У оконечности пирса стоял, если так можно сказать, довольно здоровый (для Ладоги) катер — длиной метров двадцать, большая двухэтажная надстройка, широкая труба, свёрнутая набок. Сам корабль явно был не на плаву и лежал на отмели — даже я отсюда видел дыры в обшивке, пробитые камнями. Да и новой посудина не выглядела — металл погнил, иллюминаторы разбиты…