Коньяк я, разумеется, открывать не стал, а заварил крепкий, крупнолистовой чёрный чай из старинной пачки со слоном. Несмотря на возраст, напиток получился выше всяких похвал — терпкий, насыщенный и ароматный. Попытался погрызть баранку, но она оказалась совершенно каменная, тут Даша была права. Зацепившись за упомянутые в рапорте блины с икрой, я подумал — а почему бы и да?

Чтобы не будить коллектив, я решил заняться стряпнёй на улице. Погода опять была великолепна — на небе ни облачка, ярко светит солнце, ветер дует чуть-чуть, лениво так, и воздух уже прогрелся градусов до двенадцати. Решив, что блины надо жарить на живом огне, я развёл пламя в очаге и приступил к тесту.

Все необходимые ингредиенты мы привезли вчера с Запретного Острова — мука (пшеничная), молоко (сгущённое, без сахара), подсолнечное масло (нерафинированное, очень пахучее), яичный порошок, сахар, соль, чуть соды… Немудрёная стряпня, если честно. Правда, слежавшуюся муку пришлось просеивать — благо запасливая подруга притырила сито, а склеившийся сахар — долбить ножом, ну да это лирика. Всё в миску, добавить воды (живой!), замесить, дать постоять десять минут, и можно жарить блины. Я взял две сковородки, вытащил из «морозилки» брикет сливочного масла (абсолютно каменного), и шипучий процесс пошёл. Блины выходили плотные, и не особо ажурные — увы, у меня не было никакой кисломолочки, дабы погасить соду. Зато они были большие и очень жирные.

Готовить мало я не умею, поэтому провозился я с двумя сковородками минут сорок, и стопка блинов вышла высотой сантиметров пятнадцать. Довольный результатами своего труда, я вернулся в дом, поставил блюдо с выпечкой посреди стола, достал форель нашего посола, открыл банку красной икры и банку клубничного повидла. Подумал, добавил к натюрморту ещё кусок сливочного масла — вдруг кому-то блины покажутся недостаточно жирными, и пошёл ставить чайник. Вернулся, посмотрел на стол — как-то бедненько, и поставил туда ещё тарелки с холодной уткой и крабовым мясом. Крабы, кстати, оказались на диво хороши, гораздо вкуснее раков, а мяса в одной клешне было, наверно, килограмма полтора. То, что вскрывать клешни приходилось с помощью молотка, стамески и такой-то матери, было расценено нами как приемлемая плата. Ну, не считая потраченных патронов, разумеется.

Зашевелилась Даша. Кое-как сдвинув с груди разлёгшегося Бегемота, подруга села на кровати и уставилась на меня сонными глазами. Сладко потянулась, зевнула и упала обратно.

— Блин, такой сон приснился… Как будто я маленькая, просыпаюсь у бабушки в деревне, а она уже напекла блинов… С малиновым вареньем.