— Я безумно рад за науку, но дело, видите ли, вот в чём. Мне нужно, во что бы то ни стало, возвратить полковника назад.

— Разумеется, мы постараемся помочь и в этом, — заверил меня Ларсон, — но на данном этапе исследований это возврат может быть сопряжён с некоторыми трудностями. Сдвиг инициирован мистером Закиро. Мисс Уайт совершенно не сведуща в наших практиках. Следовательно, нам нужно наладить контакт с сознанием господина Каташи и, так сказать, позвать его обратно. В противном случае мы просто запустим мисс Уайт в прошлое и она подавит сознание мистера Закиро в собственном теле, а здесь останется его пустая оболочка. Он будет ничем не лучше моих коллег из учёного совета, понимаете?

— Нет, это вы не поняли! Мне нужно доставить полковника обратно. Закиро — интендант станции Кибер!

— Это известный факт.

— Замолчите! — Я выходил из себя и сдерживался неимоверными усилиями воли. — От его присутствия в секторе зависит очень и очень многое. Может начаться натуральная резня, если он немедленно не вернётся.

— Да, но мисс Уайт…

— Мне очень жаль мисс Уайт, и господина Закиро, но не могли бы вы провести свои тесты и эксперименты немного попозже? Или прямо на Кибере?

— Увы, но здесь я бессилен. Мисс Уайт сама настояла на том, чтобы мы как можно скорее вернули её домой. Шамбала защищает интересы своих гостей и уж тем паче пациентов. Вы можете попытаться переубедить её лично… когда завершатся стандартные тесты.

Ларсон поклонился и щёлкнул каблуками, давая понять, что разговор окончен. Я со вздохом взглянул в беспристрастный лик голографического интенданта, все ещё парящий над терминалом.

Выбор мой был не велик: остаться здесь неизвестно на сколько, и доказывать этой сучке-злючке, что она должна лететь на Кибер. Или уйти ни с чем, и погрязнуть в судебной системе, которая меня, в конечном счёте, прожуёт и выплюнет в какой-нибудь аналог «Плена Вечности», а скорее всего, просто в Паноптикум за пособничество в побеге или соучастии в убийстве. А может и в том и в другом. Задним числом «большие» из клана повесят ещё что-нибудь. И моя грустная физиономия с одной бровью, запечатлённая в карбоне, пополнит выставочные залы тюрьмы предпоследней инстанции. Говорят, там можно отбыть несколько пожизненных сроков, а потом с тебя счистят шелуху и будешь как новенький. Несколько тысячелетий спустя, с полностью атрофированными мышцами и истончившимися костями.

Короче, ни фига не выбор.

— И долго мне придётся ждать? — спросил я.

— Не меньше трёх часов. Мы недавно запустили финальную сессию.

— А где я могу скоротать эти часы? Всё везде закрыто.