Значит нужно бежать. Но с другой стороны, мы же заперты, верно? Значит и враги меня тут не достанут. Какая ирония.

Я уныло оглядел глухие стены закрытого двора и непробиваемые двери. Ковыляя, подошёл к Зоркому глазу.

— Ты как? Очухался? — спросил я.

Он поднял на меня невидящие глазницы и сипло произнёс:

— Сенпай…

— Да, брат, это он умеет… — я похлопал его по плечу. — Держись. Надо как-то выбираться. Что с твоей оптикой?

— Ларсон…

— Ясно. Вот же мерзкий гад… Ну ничего. Мы его ещё достанем. А где остальные? Они на станции?

Кайоши не ответил. Неуверенными движениями ощупал бочку, мелкими шажками дошёл до ящиков и похлопал по одному из них. Я заглянул внутрь. Обрезки ржавых труб, пучки проводов, старая бионическая рука без среднего пальца. Хлам, одним словом.

— Тут ничего нет, Зоркий. Только мусор.

Зоркий глаз покачал головой. Он снова похлопал по железной стенке и сказал:

— Воздуховод!

Я покосился на вентиляционные трубы, выглядывающие из корпуса здания. Теоретически, можно было соорудить из хлама башенку и взобраться по ней. Допустим, но что дальше?

Словно предчувствуя мой вопрос, Зоркий приложил палец к губам. Мол, помалкивай.

Мы вдвоём дотолкали три ящика к стене, затем самый лёгкий из них — с горелыми микросхемами и обгрызенными проводами, поставили на два других, на манер пирамиды. Затем я водрузил сверху три бочки, таким же манером. Получилось так, что если встать на самую верхушку этого сооружения, то можно допрыгнуть до решётки. Если очень постараться. Но ведь её ещё надо как-то открутить или вырвать. Перспектива повиснуть на решётке на высоте трёх этажей, а потом с нею же сорваться вниз — в кучу жёсткого хлама, почему-то меня не прельщала и я поделился этими соображениями с Зорким глазом.

Тот сказал:

— Помоги, — и полез на верхотуру первый, как слепая ящерица.

Пришлось страховать. Затем подсаживать его на бочки. Затем, дрожа как осенний лист на ветру, залезать следом. Постройка шаталась, крышка верхней бочки проминалась под нашими ногами и недобро скрипела. А кроме того, вдвоём на ней было тесно. Благо можно было опереться на гладкую стену.

Но Зоркому глазу, который рисковал навеки распрощаться с козырной кличкой, этого было недостаточно.

— Подсади, — скомандовал он и поднял ногу.