А неофициально — я должен был пройти испытание Нулевой ступени, чтобы получить право посещения шаманского Ордена и действительно общаться там с самыми плодовитыми и даровитыми, но отнюдь на другие темы.

Потом я собрал свои вещи, пересыпав все пожитки в компактный чемоданчик. Мой трофейный скафандр, позаимствованный в арендованном Сифри корабле, оказался с сюрпризом. Торопливость следствия с заседанием и вся эта ментальная возня привели к тому, что его не досмотрели. И я вытряхнул из него несколько крупных комков кибернита. С налипшими крошками и волосинками, концентрированный и ярко мерцающий даже на свету. Я собрал всё до последней капли, упаковал в пакет и запихнул на самое дно чемодана. Неизвестно, когда ещё доведётся забрести в шахты.

Мне всё ещё нужен был кибернит. Потому что история с Люси не давала мне покоя. И её последние слова не выходили из моей головы ни на минуту.

Ещё день прошёл в ожидании транзитного рейса до Мессье-81. Армейский распорядок меня уже не касался, поэтому я бездельничал без зазрения совести. Прошерстил киберские забегаловки на предмет наличия импортного алкоголя, стараясь не попадаться на глаза владельцам заведения «Еда и всякие штуки», которые держали здесь точку. Не нашёл ничего стоящего, поэтому спустил половину командировочных на сверхкрепкое пиво. Мой билет эконом-класса, оплаченный Гвардией, не включал в себя ничего бесплатного. В каюте не ожидалось даже света, поэтому пришлось запасаться всем необходимым на берегу. Набрал ещё и закуси. Для чего ещё нужны командировочные, кто вообще знает?

Больше в жилом секторе делать было решительно нечего. Поэтому я заглянул в роту, чтобы повидаться напоследок с Джонни Бритсом и узнать, что за боевые выкрутасы его приставили к награде. Из-за бюрократической волокиты было непонятно, когда Джонни её получит, но премию уже выплатили. Бритс был… немного нетрезв и валялся в штрафном изоляторе, деля помещение с двумя непримиримыми клановыми врагами — Эрни и Биллом, которые ещё только собирались понести наказание, когда — и если — до них дойдёт очередь в забитом под завязку трибунальном графике.

От охраны, приставленной к изолятору, я узнал, что на следующей неделе будет заседание по делу Бамбини, и что Хулуд активно сотрудничает со следствием. Сначала, он, правда, попытался перегрызть кандалы и замки в карцере, но обломал зубы и присмирел. От него тянулась цепочка противоречивых слухов, гласящая, что Хулуд был не то случайным свидетелем, не то мозгом всей операции. И на то и на другое якобы указал коматозник из отряда Джульетт, вышедший из комы в состоянии овоща, но тоже охотно содействующий следствию. Тот самый Мэд Спарк, который погиб ещё до моего побега. Я понял, что нескоро узнаю всю правду.