Целое ведро камней. Пять самых крупных, что едва бы поместились в детскую ладошку — кристаллы маны, а те, что поменьше — системные ингридиенты для создания вещей и зачарования. Были и одноразовые камни маны — бракованные хранилища для мистической энергии нового мира. Тайна ящеров продержалась недолго: совсем скоро и любопытные люди сунули нос в опасное ущелье, полное высокоуровневых противников, где и нашли небольшую дыру в скале, набитую блистающей наградой за смелость.

Постепенно новости разлетались, а слухи множились. Новая волна авантюристов вновь принялась заполнять Пустошь. При должном мастерстве из камушков можно было получить очень редкое кольцо с прибавкой в какую-нибудь характеристику. Жаль только, самих мастеров практически не существовало. Самые же предприимчивые правители поняли: это лишь начало и в будущем есть шанс создавать уникальные или, быть может, легендарные артефакты. А кто ж не хочет увеличить собственные характеристики? Тем более теперь, когда большая часть высокоуровневых бойцов столкнулась с громадной пропастью для дальнейшего роста.

Вместе с тем, пошатнулся миф о том, что только легендарные артефакты способны повышать характеристики. По крайней мере — алчным людям очень и очень хотелось в это верить.

Начались экспедиции. Безжизненные земли вновь окутал хаос. Все стремились урвать себе кусок «пирога».

Прямо сейчас где-то в глубине этих территорий один неживой и полный амбиций лич уже третьи сутки пахал на износ, выбивая последние остатки заполонивших город насекомых.

Он ворвался со своим воинством в пещеру, послав туда огромных размеров облако, что не наносило вреда мертвецам. А вот живые погибали, растворяясь прямо на глазах. Для этого трудоголику личу пришлось истратить практически все резервы и захваченную добычу. Но оно того стоило. Пещера в скале на границе городского гекса была ничем иным как «тронным залом» матки надоедливых насекомых.

Он слегка восстановился и снова приблизился к запечатанной стеной мертвецов пещере. Больше оттуда никто не летел. Но главный враг всё ещё оставался жив. Удивительная сила и живучесть.

Сотня скелетов набравшего силу и вес лича отправилась на штурм. Через пару минут эта же сотня и погибла. Причём окончательно, без шанса на то, чтобы кости снова восстали.

— Придётся поломать голову… — Кинчемир схватился костлявой ладонью за навершие посоха — карликовый череп какой-то обезьянки, — и ударил светом в тёмное пространство.

Яркая вспышка заставила его нахмуриться, а настроение упало ещё ниже. Там, в темноте проёма сидела огромная матка. Словно личинка жука, необъятных размеров тварь замерла в окружении разбитых яиц и разлитой повсюду зелёной жижи. На потолке пещеры поблёскивали многочисленные драгоценные камни, к которым тянулись тонюсенькие отростки матки, неспособной самостоятельно двигаться.