Молот дернулся и заорал.

Час с небольшим спустя.

— Давайте уже быстрее жарьте!

Молот очнулся минут двадцать назад и держался на удивление прилично, видимо, голод перебивал, или болевой шок еще не отошел. Культю его правой ноги мы прижгли и обмотали лишней одеждой.

Бледная Полина сидела в стороне, а мы с Владом готовили ужин.

15-й рассвет.

— Может, хоть до заката подождем? — насупился Влад.

— Ты посмотри, как он мучается, — напирала Полина. — И так выиграли сутки, а у него от жары воспаление пошло. Мы легко до тридцатого дня дотянем.

Коляну реально было плохо, и вряд ли бы он протянул еще хотя бы сутки. Он был весь горячим, бредил, стонал и кричал.

— Полина права, — я спрятал нож за спину и подошел к другу.

17-й рассвет.

— А чего ты запретил Полине грудь показывать? Ты у моей Катьки видел, и не раз.

— Я же не виноват, что вы двери постоянно не закрывали.

— Ей так нравилось, экстрима добавляло.

— А-а-а! — я повернулся к Полине. — А ты чего-нибудь расскажешь?

— Потом, — она многозначительно посмотрела на Влада.

— Писец, никогда бы не подумал, что мне придется умереть, чтобы двум голубкам удалось поворковать, — засмеялся Шизоид. — Потерпите, три дня осталось.