Им нужно показать всем, что сила по-прежнему питает алтарь Фу и клан в надежных руках.

Клановые татуировки наносят в пятнадцать. И это торжественный обряд. Она до сих пор помнила, какой праздник Ив устроил Нею — двойной. Получение неясыти и… и сразу после этого в ту ночь ее сын стал мужчиной.

Она не протестовала — есть женские дела и есть мужские. Как ей не хотелось бы оставить сына у себя, рядом, и как в детстве прятать под юбку от слуг, но… так нельзя. Родители должны давать детям крылья, и учить летать, а не подрезать их, лишая мечты, чтобы дети всегда были рядом. Это было бы слабостью, и тогда она справилась с собой — отпустила, смогла. Но не может — сейчас.

Именно это обвинение бросил ей в лицо Дейер.

Что она от слабости своей взяла мальчишку в ученики. От собственной трусости. От неспособности нести долг перед кланом и сделать то, о чем ее просил Глава — назвать мальчишку сыном. И что ему даже не нужно читать ее мысли — почему она поддержала ребенка оставить имя, хотя могла приказать, как Мастер. И Ученик повиновался бы.

Потому что она не хотела звать его — Син.

Эло громко сглотнула, рассматривая сад в окне.

Да, она не могла. И не видела в этом смысла. Не могла чужого ребенка назвать сыном. Да и мало ли слов в языке? Сейчас она с полным правом может обращаться к нему — ученик, Косто, и никто не задаст вопросов и не поставит вину. Юный господин. Младший. Почему обязательно называть его — сын? Нейера она тоже зовет — Господин и глава. А мальчишка может обращаться к ней — мастер, наставница или Госпожа — и все довольны.

Но слова Дейера крутились в голове, не давая покоя, и Эло знала, что он — прав.

'Что ты будешь делать, если тебя поймают на слове? Одна из этих змей? Если прямо спросят, твой ли это сын? Подтвердишь? Ты сможешь принести клятву силой, если не считаешь ребенка своим? Сможешь? Дать слово и оно отзовется силой? Нет, Эло!