Узкая тенистая улочка, вывела их прямо на небольшую площадь. Где, переливаясь в лучах светила, сияя золотом явно свежей краски, покачивалась на ветру тяжелая дорогая и плотная доска — Коста определил это с одного взгляда.

— Уиииииииии…. — Глаза мальчика вспыхнули восторгом в прорезях кади, и он рванул вперед, забыв обо всем.

Вывеска «Лавка каллиграфии господина-мастера Вана» сияла роскошью золотых букв под жаркими лучами южного светила.

Коста заходил в лавку осторожно, последним. Заранее проверил, что кади скрывает всё, что должно скрыть. Помедлил на входе, подняв голову, наблюдая как над ним из стороны в сторону покачивается вывеска «лавка каллиграфии».

Лавка каллиграфии. Сердце защемило.

Он нащупал в кармане теплые монеты, свои честно заработанные шесть фениксов, и решительно двинулся выбирать.

Для вывески Храма Великого ему нужно самое лучшее. Он — дал слово.

Миу уже сновал между стеллажами маленьким белым вихрем, хватая в руки все, что попадало ему на глаза. За ним следовал служащий, мягко забирающий из рук ребенка каждую вещь. Бесценная нефритовая тушница чуть не упала на пол, но её поймали и водрузили на полку — самую высокую из, куда Миу не удалось бы дотянуться при всем желании.

— Скажите, что желаете, молодой господин, я помогу сделать выбор… Не стоит…Некоторые предметы очень ценные… молодой господин…

Коста узнал голос, присмотрелся — помощник Мастера Вана, один из тех, кто был на экзамене, который ему устроили на Октагоне. Самого старика нигде не было видно — кроме них — лавка была пуста. Видимо каллиграфия и живопись не слишком пользовалась успехом на Юге, либо… Коста изучил маленький привязанный лентой свиток с просто написанной ценой… либо здесь все очень, очень дорого.

— Молодой господин… прошу вас аккуратнее, поставьте это… не нужно… Ах!

Ворох свитков рухнул вниз с полки, когда Миу неосторожно пытался вытащить один. Помощник присел, собирая бесценные товары, а Коста спокойно прошел мимо — к стеллажу с чистыми пергаментами, разложенными пачками, по стоимости и качеству бумаги — и пощупал пальцем каждую.

Потом перешел к столику с кистями — более тридцати наименований, любой формы и под любую задачу. Ручной работы, именно такие, о каких он мечтал давно, но так и не мог позволить. Коста погладил пальцами кончики кистей — мех щекотал пальцы.

Не сейчас. Настанет момент, и он непременно вернется, зайдет в лавку и скупит здесь все, на что упадет взгляд. Это случится — непременно. Хотя и сейчас ему не помешали бы две широких кисти — наносить штрихи на храмовую доску, плоские и плотные.