— Даже так, юный господин, нужно сдать проходной экзамен и…

— Так давайте я сдам, прямо сейчас! — Напор Миу было не остановить. — Вот кисти, тушь и свитки — всё есть. Проверьте меня!

— Юный господин, вы не готовы…

— Проверьте, немедленно! — Голос Миу стал властным и требовательным, мягкие нотки пропали, и сразу вперед шагнул один из сопровождающих — Дан и сделал знак Помощнику — «выполнять».

Ученик Мастера Вана неохотно повиновался. Разложил на пустом столе пергаменты, тушь, и кисти, и кивнул:

— Хорошо, как пожелает юный господин. Вот тушь и кисти. Начертайте знак «Кай» — вечность, — мягко попросил помощник.

Коста приподнял бровь и шумно выдохнул — задача явно невыполнимая для маленького Миу, это понимал даже он. Один из самых сложных символов, более двенадцати штрихов на горизонте, три касательных, и потом ещё нужно замкнуть в единый знак. Помощник Вана решил посмеяться над ребенком, заранее поставив невыполнимую задачу.

Миу принялся с рвением, пыхтел, старался, но ошибся уже в первых трех штрихах.

— Готово.

Рисунок был детским. Уровень каллиграфии допустимо-сносным, чтобы это было можно прочесть, но недопустимо-небрежным, если речь шла об обучении каллиграфии.

Миу пододвинул пергамент.

— Посмотрите, Мастер. Я достоин учиться в вашей Школе?

В глазах Миу светилась надежда и ожидание.

Помощник развернул к себе рисунок — и в его глазах отчетливо сверкнула насмешка и презрение, смешанное с превосходством. Но так быстро, не наблюдай Коста внимательно — ничего не увидел бы. Мастер прекрасно владел лицом. Но… он — увидел.

Потому что слишком часто на него самого тоже смотрели именно так — сверху вниз. В таких же лавках, которые ломились от товаров и драгоценных пергаментов, но ему это было не по карману. В отличие от Миу он умел писать, но не имел денег. Миу — имел фениксы, но не владел мастерством. Но презрение — было одинаковым.

Вы — не тот, кто может себе это позволить — вот что говорило выражение лица Помощника. Вы — недостойны.