Всю дорогу господин Дариан объяснял. Всем — и сыновьям тоже, но обращался непосредственно к Косте и говорил вещи, которые выросшие в клане «одаренных» и так должны были знать наизусть. Почему выбрано именно такое место, как обеспечивается безопасность и что означает контроль, и что его невозможно утратить. О ценности шекков для клана и для Юга в целом, как последней линии защиты. О том, что шекки могут перевозить грузы и даже служить проводниками по пустынным землям, и что без них — никуда. И что самое главное — шекки могут улавливать эмоции, и это означает важно уметь выражать их верно и ни в коем случае не проявлять агрессию или страх.

Коста слушал с живым интересом. Господин Дар рассказывал куда понятнее Миу, и объяснял лучше. И только вновь оказавшись на песке арены, Коста понял, что старший Да-архан говорил только то, что можно использовать здесь и сейчас.

На этот раз они прошли вниз сразу, не поднимаясь на верхние анфилады. Хаади не пропустили внутрь, а в «загон» не прошел ни один из слуг. Только трое Да-арханов и — он.

Его пропустили вперед на пять шагов, оставшись сзади. Господин Дар предварительно уточнил — точно ли Син не передумал, и — уверен ли?

Коста был не уверен, но чувствовал, что так – правильно. Клоакис принес официальные извинения, точно следуя процедуре, которую он теперь знал наизусть, благодаря Наставнице. И, если справился Кло, то он точно не собирался уступать ему хоть в чем-то.

Клоакис медлил в этот раз, и вообще вся бравада как будто слетела со старшего сына рода, и он повзрослел — внезапно и в один миг, но Коста знал, что так не бывает. Не бывает без серьезных потрясений, а вчера этот тупица вел себя совсем иначе.

— Кло, — скомандовал господин Дариан, и тот повиновался, кивнув.

Над ареной запалили один несчастный светляк, который скорее нагонял тени, и создавал сумрак, освещая только в пяти шагах вокруг.

Одна из дверей нижнего яруса открылась — Коста услышал шорох створки по песку. И — напрягся. Неосознанно.

Что-то ползло по песку. Перемещалось. Пульс ускорился мгновенно и разом, в горле пересохло, но чувство других за спиной, давало ощущение защиты.

Сегодня — не как вчера. Сегодня — можно не бояться. Сегодня…

Но чувства не подчинялись разуму, и Коста почти шагнул назад, повинуясь инстинкту — «бежать», как тень впереди — более плотный сгусток темного воздуха, внезапно… зевнула… и желтые глаза с узкими кинжальными зрачками уставились прямо на него на высоте двух его ростов.