Во дворе снова повисла тишина, прерываемая лишь похрапыванием крепко спящих родителей. Ни Малк, ни Толстый не издавали ни звука, буравя друг друга взглядами. Пока замерший было Младший Магистр вдруг не отмер и не рассмеялся.

— Ха. Чую, наши переговоры будут о-очень интересными! — воскликнул он, хлопнув в ладоши и энергично их растерев, после чего неторопливо развернулся и двинул по направлении к калитке. Однако до двери он не дошёл и, остановившись, бросил через плечо: — Кстати, когда они начнутся?

Вопрос повис в воздухе, и Малк вдруг ощутил себя словно бы на краю пропасти перед ниткой волшебного моста. Отступи — и сохранится шанс пусть на плохую, но всё-таки жизнь, сделай шаг вперёд — и дальше уже будет не остановиться, а назад не вернуться.

— Завтра. Моя марионетка нацарапает на стене нужный адрес, — наконец сказал он.

И тут же заработал довольную улыбку Толстого.

— Вот и отлично. Уверен, завтра будет отличный день, чтобы поставить последнюю точку в твоих крысиных бегах. Верно, маленький Бакалавр?

— Вне всяких сомнений, уважаемый Младший Магистр! — в тон ему ответил Малк, и эта, выжавшая из него все соки беседа, закончилась.

Наступало время Большого Плана…

Несмотря на боевой настрой сказать, что разговор с толстяком из Дома Сунет — думать о нём так было гораздо приятнее, чем как о просто Толстом или Младшем Магистре — на Малка никак не повлиял, было нельзя. И дело даже не в том, что он воочию убедился во влиянии жирного ублюдка на мать и, как следствие, в его вине за неприятие Изольдой сына, но и в снятии завесы тайны с собственного рождения.

Малк столько лет мечтал как найдёт отца, как встретится с ним, как посмотрит в глаза и спросит какого Йорроха тот выкинул его на улицу — сам ходил по библиотекам, госпожу Леару просил о помощи, — а стоило делу сдвинуться с мёртвой точки, появилась определённость с принадлежностью к Дому, и он ощутил ко всей этой теме полнейшее равнодушие. Может он уже вырос и «взрослые» проблемы задвинули детские мечты, или же ему претила сама мысль о родственных отношениях с ублюдками вроде Толстого, но факт остаётся фактом — узнав о том, что он изгнанник Дома Шести звуков, Малк отнёсся к данной новости как к чему-то малозначительному и неинтересному. Словно скучную статью в газете прочитал. И даже то, что по факту рождения он обладал крохами полноценной Родословной и был близок к магии Звука, не добавило остроты.

— Ну надо же, вознаграждение бывшему родичу будет выше… — пробормотал Малк насмешливо, оставив сестёр в гостинице «Еда и сон» и оказавшись, наконец, в одиночестве. — Сначала ради своих дерьмовых секретов матери память блокируете, меня от Родословной отрезаете, а теперь вдруг про какую-то близость говорите? Девять раз ха, китовый уд вам в жаберную щель! Уже бегу вам навстречу, штаны теряю…