Хотя с другой стороны, может так и надо? И там, где не на что опереться, лишь собственные представления о правильном и неправильном становятся непреодолимым барьером на пути в бездну…

— Йоррох, ты как всегда хороша, — сказал Толстый кажется в искреннем восхищении. — Даже жаль, что всё так получилось…

Он даже привстал, что сразу бросилось в глаза после его весьма пренебрежительного разговора с отчимом.

— Мы знакомы? — спросила мать ледяным тоном, после которого у Малка по спине побежали эскадроны мурашек.

Именно так Изольда разговаривала с ним, когда он уговаривал не отправлять его в интернат, просил что-либо купить или оправдывался из-за разорванной в драке одежды. Так что воспоминания были не из приятных.

— Конечно знакомы, милая, — рассмеялся Толстый и, повернувшись к «обезьянам», очередной раз подмигнул: — Только вот незадача, ты этого не помнишь!

— Я?! — Малк этого не видел, но был уверен, что в этом момент мать гневно сощурила глаза.

— Ну не я же! — фыркнул Толстый. — Никогда не понимал этой необходимости в изоляции воспоминаний изгнанников, но закон Дома есть закон Дома. Увы! — Тут он проницательно посмотрел на мать Малка и вздохнул. — Да уж… было глупо надеяться, что ты сломаешь мною же поставленный блок, едва увидев это расчудесное толстое лицо, но попробовать стоило.

Здесь мать уже давно должна была выдать что-нибудь резкое, в своём стиле, однако она почему-то промолчала, а значит с ней явно творилось нечто странное… Ну а что именно стало понятно уже совсем скоро. Малк как раз выводил сестёр с мыслеграфа, когда тело Изольды внезапно задрожало, она издала то ли вой, то ли крик — от которого у него так же внезапно резануло сердце — и, схватившись за виски, опустилась на ступеньки крыльца.

Уже начавший кое-что подозревать Малк перевёл взгляд на Толстого и увидел парящий перед тем в воздухе лист с рисунком дудочника-крысолова. Лист, на котором был изображён герб Дома Шести звуков.

— Не-ееет!!! Только не это!!! Вы же забрали у нас всё, так почему теперь не оставите в покое??? — вдруг закричала мать и, скрючив пальцы на манер когтей, кинулась на Толстого.

Вряд ли она что-то сейчас понимала — ею руководила ненависть и какие-то глубинные инстинкты — однако цель свою видела совершенно чётко. И теперь жаждала мести.

— Ох ты ж, я и забыл какая ты была взрывная, — фыркнул Толстый. — Хотя только такая и могла привлечь нашего гулящего наследничка, правильно?

Он каким-то сложным образом прищёлкнул языком, издав очередной колдовской звук, и Изольда словно налетела на стену. Сначала замерла точно соляной столп, а потом медленно развернулась и с заторможенным видом поплелась обратно.