В наступившей тишине комиссар по противодействию Тьме вновь взялся за меня:
— Итак, ты вышел в реальность. Что произошло потом?
— Так это… Ничего, как бы! — Надеваю на лицо растерянное выражение. — Только вышел и… Ну это, задом же шел! Не видел! Там расщелина в скале. Упал я в общем! Башкой тюк, и темнота! Когда выбрался, уж вечер. Кругом трупы и кострище тлеет. Вонища! Я, честно сказать, струхнул и бежать оттеля скорей. Признаю, есть моя вина! Не похоронил своих как положено, но уж больно жутко там было. Дык, еще камень кругом, как в одиночку то. Извиняйте уж, господа хорошие!
Опустив глаза, стараюсь ни на кого не смотреть и чувствую на себе пронизывающие взгляды. И в каждом, одно и то же сомнение — врет или нет?!
— Значит, — скрипит голос комиссара, — ты по-прежнему настаиваешь на том, что не видел того, кто убил паладина Талса и жреца храма Преосвященных Хранителей.
— Да! То есть, нет! — Киваю и тут же мотаю головой. — Не видел!
Вылупив глаза, преданно смотрю прямо в лицо комиссару, а в душе, в который уже раз, поражаюсь: «Он всякий раз спрашивает только про паладина и жреца, как будто других людей там не существовало. А ведь там еще десяток носильщиков погибло, не считая нас, зелотов! Эти его не интересуют!»
Глядя на меня, Шарк бен Галем брезгливо морщится и уже открывает рот для нового вопроса, как тут неожиданно поднимается гранд Ситх аль Ашанги. Молча, не обращая внимания на оторопелые взгляды сидящих за столом комиссаров и самого игемона, он медленно направляется в мою сторону.
Тут же в сознании вспыхивает тревожный голос Гора.
Чего он хотел, я сразу не понял, но уже по тону осознал, что дело серьезное и сейчас нас будут просвечивать по серьезному. Думать об Ильсане мне не трудно, стоит лишь представить ее и все, началось. В голове одни упреки, оправдания и воспоминания! Даже в такой момент, и то, закрутилось сразу. Стараюсь только по имени ее не называть, а гранд уже в шаге от меня. Его бесцветные ледяные глаза вдруг отрываются от моего лица и оборачиваются назад, к столу.