— Будет вам пять десятков мушкетёров, — обещал кавалер. — Господин капитан Пруфф.

— Да, господин генерал, — сразу откликнулся артиллерист.

— Не хотите ли пойти к полковнику вторым офицером? — предложил ему генерал. — Две старые пушки я заберу, сделаю им новые лафеты, а четыре оставлю тут, для охраны лагеря.

Пруфф замер, застыл, стал выбирать слова, генерал видел, что он собирается отказаться, но Волков знал, как убедить его, поэтому, не дав ему ответить, продолжил:

— Будете вторым офицером в лагере, и чин у вас будет майорский. А вашим людям пообещайте двойное содержание. Для разведки я ещё оставлю вам эскадрон кавалерии.

— Ах, эскадрон кавалерии… Двойное содержание… — только и смог сказать новоиспечённый майор. — Что ж, я, конечно же, останусь с полковником Брюнхвальдом, раз вам так будет угодно, господин генерал.

Генерал улыбнулся. Начиная этот разговор, он ни секунды в успехе не сомневался. Он давно приметил, что старый артиллерист тяготился тем, что по званию он младше многих других или равен таким молодым офицерам, как Мильке, Дорфус и даже совсем юный капитан Вилли. Теперь эта тягость артиллериста и сыграла свою роль. И к тому же Пруфф заслужил повышение. Ему было далеко за пятьдесят, уже ближе, наверное, к шестидесяти, и его опыт как раз соответствовал новому его званию.

Дело с гарнизоном было решено. Офицеры, оставляемые тут, были хороши, случись что, они лагерь не отдадут. Будут драться. И тогда он успеет прийти к ним на помощь. Но, кажется, его опасения были напрасны.

Мильке уже к полудню следующего дня нашёл две баржи, и из лагеря стали вывозить всё лишнее имущество. И его было немало. Десятки телег, половину из которых пришлось недорого продать прямо на берегу, чтобы не платить за перевоз, сотни палаток, которые теперь были уже не нужны, так как солдаты тоже уже начали переправляться на тот берег, посуда для приготовления пищи, провизия, провизия, провизия, лишний фураж.

Он с Брюнхвальдом, Пруффом и Вилли как раз считали, сколько пороха оставить в лагере, чтобы пушки и мушкеты могли стрелять без экономии, без оглядки на запасы, когда дежурный офицер сообщил ему, что к генералу прибыли люди из местных.

Оставив своих офицеров, он поспешил на встречу с местными. Среди переговорщиков, а это были в основном они, был и брат ландамана Хуго Георг Райхерд. Вот его присутствие генерала и заинтересовало более прочего, тем более что переговорщики пришли получать деньги, компенсацию за лес.

Волков тут же послал Максимилиана за деньгами. В полковой казне, в лагере, было достаточно серебра, а горцы согласились взять сумму и серебром. Как только расчёты были произведены и генерал, в присутствии своих адвокатов, получил расписку о выплате, он повернулся к Хуго Райхерду: