— Рад видеть вас во здравии, господин, вся семья моя молилась за ваши победы.

— Что тут у тебя случилось?

— Вчера на дороге маленской был купчишка побит до смерти, товары его, коней, всё побрали, а сегодня один человек сказал, что на одном человеке кафтан того купчишки, вот его господин Сыч и схватил, а тот сразу и сознался.

Волков пошёл в трактир, а там, словно в церкви на пасху, не протолкнуться — что называется, битком. Людишки стеной стоят, орут, смеются, весело им, словно балаган смотрят.

— Дорогу, — орёт трактирщик, распихивая людей, — господину Эшбахта пройти дайте, ироды!

Людишки расступились, и Волков увидал Сыча. Тот сидел за столом… Судья — никак не меньше. Только писаря ему не хватало.

Рядом лопоухий его дружок стоит. Ногу на лавку поставил, ножом поигрывает, весь эдакий ловкий да умелый. А уже перед ними, как на допросе, два мрачных мужика с разбитыми в кровь лицами.

Сыч, увидав Волкова, сразу вскочил, кинулся к нему:

— Экселенц! Вы вернулись!

— Кто это? — сразу спросил кавалер, указав на двух мужиков.

— Душегубы, сволочи, вчера купчишку одного на дороге подрезали, так один дурень его куртку напялил, по ней его и узнали, вон тот купчишка, — Сыч указал рукой на купца, который поклонился кавалеру, — куртейку своего товарища и признал, у обоих нашли деньги и ножи, они и сознались, теперь мы человечка послали того купчишку сюда привести, который у них краденое купил, вот ждём, пока скупщика приведут. Вот купчишки, ну что за люди такие, одного убьют, так всегда другой такой найдётся, что весь его скарб у воров выкупит, — Сыч подошёл к мужикам поближе, заглянул одному из них в глаза. — Сдаётся мне, экселенц, что это они в начале лета ещё одного купца убили. Я тогда убийц не сыскал, не смог. Вот, думаю, это они же.

— Неправда то! — воскликнул один из мужиков.

— Заткнись, сволочь! — Сыч почти без размаха ударил мужика в правый бок. — Думаешь, я не вижу, что вы тут с зимы все лавки просидели, торговать не торгуете, работать не работаете, а на пиво деньга завсегда есть. Всегда сыты да пьяны. Отчего же?

Мужик корчился от боли, но не падал и лишь повторял:

— Никого мы не убивали. А куртку ту нашли у дороги.

«Ну, всё не слава Богу».

Волков огляделся, сел на лавку:

— Значит, то не первый убитый купец?

— Не первый, экселенц, а ещё в мае одного солдата старого, инвалида, за солдатским полем опять зверь разорвал.

Тут кавалер стал ещё мрачнее: