А Волков ещё и сказал всем присутствующим, дескать, граф теперь его друг, и всякий, кто графу будет врагом, будет врагом и ему. Тётка графа госпожа Гертруда фон Рахт — женщины есть женщины — стала вместо радости почему-то плакать и подвывать нехорошо, то ли от горя, то ли от бессильной злобы, а господин фон Эдель только смотрел на кавалера зло, но ничего при этом уже не говорил. А Волков нехорошо, с вызовом улыбался. После смерти девятого графа мужчин в доме Маленов не осталось.

Малены, к общей радости, уехали, на обед не остались, обида, видно, не дала остаться, да и слава Богу, уж с кем точно не желал обедать кавалер, так это с их семейкой, уж лучше с судейскими и иже с ними. Пусть людишки всё жалкие, низкие, но в нынешние времена, когда всякая подписанная бумажка вес имеет, полезные. Пусть крючкотворы посидят с ним за столом, у него чести не убудет, а они потом будут бабам своим хвастаться и детям, с кем виделись сегодня и с кем обедали.

Но и с ними кавалер долго не сидел, наконец свалился ещё один камень с души, разрешилось тяжёлое дело, теперь он мог и отдохнуть. И посвятить время госпоже Ланге. А та просила его поехать, как время будет, с ней по лавкам, присмотреть ей хорошей ткани на новое платье, так как она уже не во все свои наряды выросшим животом влезала. Кавалер хоть и говорил госпоже Ланге, что тут он ей не советчик, но она хвалила его вкус в одежде и его вкус ко всякому красивому, и тут он уже отказать не мог. Но меж тем, ходя с нею по лучшим лавкам и портным города Малена, он замечал, что Бригитт часто при людях, при лавочниках, при приказчиках, при слугах берёт его под руку и так же при людях обращается к нему словами, что подчёркивают их близость. Ну… Он и не возражал. Хотя и не очень того хотел, но послушно ходил с ней из лавки в лавку. Пусть она потешит своё самолюбие. А заодно потратит немного денег, женщинам это надобно. А уже после, к вечеру ближе, они вернулись в дом Кёршнеров. А там его ждал капитан Рене. С новостями. Рене выглядел впечатляюще. Конечно, приоделся, к герцогу ездил, как иначе. Волков его обнял по-родственному. Кёршнеры, и госпожа Ланге, и молодые господа — все хотели слышать, как принял герцог капитана и подарок от кавалера. И капитан, хоть и чуть волнуясь от такого внимания, немного сбивчиво рассказал, что герцог поначалу был строг и подарка, двадцать пудов серебра, брать от опального вассала не пожелал. Но Рене не уехал. И остановился в Вильбурге в одной хорошей таверне. А на следующий день опять поехал с телегой серебра и гвардейцами ко двору. И снова просил офицера на воротах пустить его во двор замка, так как он привёз презент для Его Высочества от победителя горцев и мужиков кавалера фон Эшбахта. И сначала его опять не пускали. Но потом вышел один человек и сказал, что он канцлер герцога фон Фезенклевер, и просил дозволения посмотреть подарок; капитан, конечно же, разрешил посмотреть серебро, но сказал канцлеру, что отдаст сие богатство только после свидания с Его Высочеством. На что фон Фезенклевер сказал, что он надеется на то, что герцог примет подношение и капитана.