— Ещё раз? — удивился Рене. Кажется, у него были другие планы. Кажется, он хотел к жене, домой, но это Волкова не волновало:

— Да, нужно отвезти письма в Вильбург.

— Письма?.. Для герцога?

— Нет, для других влиятельных персон.

— Но письма может отвезти и посыльный, — всё ещё не хотел ехать капитан.

— Посыльный не может отвезти деньги к канцлеру и министру герцога. А вам я доверяю, — закончил кавалер, вставая.

Он ушёл в свои покои и сел за стол.

Первое письмо он писал… Конечно же, графине. Брунхильда должна была знать, что у её сына теперь есть дом, и этот дом зовётся поместье Грюнефельде. Всякое о том поместье говорили, рассказывая о его доходности, скорее всего, привирали, но в том, что поместье даёт три, четыре, а может, и все пять тысяч талеров годового дохода, — в этом генерал не сомневался. Ещё хорошо было то, что расточительная Брунхильда, давно забывшая цену деньгам, не могла его ни продать, ни заложить, так как поместье принадлежало не ей, а четвёртому сыну графа Малена. Графиня же была лишь опекуншей. Волков, зная вздорный нрав Брунхильды, решил внести этот пункт в акт о собственности, после того как ему это посоветовали адвокаты.

Теперь же он писал ей об этом, приписывая, что пошлёт ей ещё и тысячу талеров.

«Отныне Георг Иероним Мален фон Грюнфельд, племянник мой, без дома не будет. И имя Грюнфельд будет носить заслуженно. В ответ же прошу лишь одного от вас, дорогая моя сестра. Я прошу, чтобы вы похлопотали у герцога о моём прощении, ибо не ищу я более ничего и ничего так страстно не желаю, как примирения с моим сеньором. В том на вас уповаю».

Втрое письмо он писал канцлеру герцога, господину фон Фезенклеверу. Писал он ему просто и без затей:

«Милостивый государь, думаю, что распря наша с герцогом ни мне, ни герцогу не полезна, и прошу вас похлопотать о прощении для меня. И во мне вы обретёте себе друга, а дому Ребенрее верного сторонника. И для ускорения дела посылаю вам посильное преподнесение, милости вашей ища».

Канцеру, зная его нрав и немалые запросы, кавалер решил послать три тысячи монет. Тут скупиться было нельзя, канцлер хоть и не женщина, к которой герцог благоволит, тем не менее человек, который видит Его Высочество ежедневно, который и влияние на него имеет. Пренебрегать фон Фезенклевером было никак нельзя.

Третье письмо он писал тому человеку, что уже когда-то хлопотал за него перед герцогом. Ещё тогда, когда герцог о кавалере и не знал даже. То был министр Его Высочества барон фон Виттернауф.

Да, тот самый с которым они познакомились в каком-то маленьком городишке, в каком-то трактире, когда барон просил его найти человека и важные бумаги в неприятном городе Хоккенхайме.