Но это было неважно, потому что явились новые злыдни, целая толпа – с них капало, и на полу оставались вонючие следы. Нельзя установить портал там, где его могут увидеть зауряды; если они тебя заметят, в школу ты не попадешь. Шоломанча не станет тратить безумное количество маны, чтобы открыть дверь в присутствии зауряда, не верящего своим глазам. А значит, порталы приходится устраивать в неприятных укромных местах, где, как вы понимаете, толкутся голодные злыдни. Они не рискнут напасть на группу опытных взрослых волшебников, но им очень хочется просочиться в школу.

Все это, конечно, было частью плана, но до сих пор я, честно говоря, сомневалась, что он сработает. Однако он работал. Целая сотня злыдней уже пролезла внутрь, когда Лизель крикнула: «Вторая группа!» – и одинокий младшеклассник из какого-то австралийского захолустья, побежал к воротам. Парню пришлось миновать ворота прыжком, чтобы перемахнуть через поток живых костей, которые гремели себе по полу, даже не удосуживаясь собраться в скелеты.

Как только он ушел, в зал проникла огромная собака динго – очевидно, она охраняла портал, поскольку на ней был магический ошейник. Зачарованные животные – довольно опасная тактика защиты от злыдней. Большая часть шерсти со зверюги слезла, так что были видны клубившиеся внутри пары; вряд ли родителям младшеклассника удалось бы держать ее под контролем дольше трех лет. Но в помощи они явно нуждались: целая орда пятнистых красных грельпауков хлынула следом за собакой; лязгая когтями по мраморному полу, они заспешили вдоль цепочки динамиков. По пути они нагнали одну из парижских хищных кошек и сожрали ее, не останавливаясь. Остался пустой меховой мешок с костями, который тут же раздавила в лепешку радрига, ввалившаяся в зал, после того как за ворота выскочили двое ребят из Панамы.

Лучшие математики школы рассчитали порядок отбытия, чтобы максимально увеличить приток злыдней в школу. Когда я в первый и последний раз попросила объяснений, на меня вывалили груду непонятных графиков и схем, но основную мысль я уловила: все возвращались врассыпную, в самые разные точки мира – главное, чтоб две следующих друг за другом точки были максимально удалены друг от друга. Не знаю, как мастерам удавалось удерживать порталы открытыми, но они своего добились: характерные австралийские злыдни продолжали поступать полторы минуты.

Все шло по плану. Мне казалось, что я могу петь, не замолкая, целую неделю. Я больше не слышала музыку даже с отсрочкой – все заглушал ревущий поток прибывающих злыдней, но мана втекала в меня и вытекала, вливаясь в заклинания. Моя песнь должна была служить призывом, соблазнительным приглашением – придите, о, пожалуйста, придите, вас ожидает пир – но я не желала просто держать открытой гостеприимно распахнутую дверь. Я хотела собрать всех злыдней на свете – и не то чтобы я сознательно начала петь что-то другое, но, когда процесс пошел как следует, заклинание, которого я не слышала, как будто зазвучало жестче, превратившись в моих устах в неумолимый приказ: «Идите сюда, идите вы все». То ли я изменила слова, то ли вообще стала петь без слов, но злыдни откликнулись – появлялось все больше и больше тварей, сплошной поток тел струился в школу. Орион уже даже не сражался с ними – он лишь время от времени тыкал мечом или швырял огнем в сплошную массу злыдней, и они валились мертвыми. Остальные упорно бежали вдоль линии динамиков и ныряли в шахту.