— Аппетиты у Вас, молодой человек, — Тамара Георгиевна поперекладывала пистолеты в ящике и показала ТТ получше.

— Из тира списанный? Люфтит во всех направлениях.

— Ничего не могу поделать. Приходили ваши коллеги, все хорошие пистолеты разобрали. И плохие-то разбирают.

Колоб вздохнул, придирчиво перебрал еще раз пистолеты в ящике и достал еще один ТТ. Судя по разной обработке поверхностей, собранный из трех. Курок как новый, рукоятка копаная, зачищенная, затвор потертый от ношения в кобуре.

— Этот вроде более-менее, — скептически сказал он, пощелкав механизмом, — Но я бы не брал.

— Могу револьверы предложить.

— Будьте любезны, — сказал Уинстон.

Следующий ящик.

— Три солдатских нагана, один офицерский и два дореволюционных велодога.

— Нет, спасибо.

— Что наган не берешь? — спросил Колоб.

— Со вчерашнего дня не люблю старые наганы.

— Выбирайте, господа хорошие, — сказала Тамара Георгиевна, — Вы уж извините, у меня не военный склад и не контрабандная лавочка. Что откопали, то откопали.

— Как говорил Петр Первый, купцы наши чистые варвары, — сказал Колоб, — Первым делом ему нужно продать гнилой товар…

— Рискуете, молодой человек. Но специально для знатоков классики могу пробудить совесть.

Тамара Георгиевна убрала коробку с револьверами и поставила на ее место еще одну с пистолетами. В ней Уинстон распознал упомянутый артиллеристский Люгер с длиннющим стволом, Кольт-1911, ТТ с гравировкой, а еще несколько пистолетов не узнал.

— Вот другое дело! — обрадовался Колоб, — Хай Пауэр на вид как новый. А говорили, ничего нет.

— Он у нас после капитального ремонта. Жаль, что магазинов запасных нет. Заказали, ждем через неделю-другую. Потому и не предлагала.

К другим пистолетам Колоб не прикоснулся и взял ТТ с дарственной надписью.

— Этот получше будет.