— Один Таран это не все.

— А в музее что было? Ты всех посчитал, кто по твою шкуру приперся? Ты еще не всех видел, и не все еще успели подскочить. Сто тысяч на дороге не валяются. Тут за червонец человека замочить могут.

— Ты думаешь, прямо все, кто на сходняке будут, мои враги?

— Я не снайпер, я сапер. Лично мне так похрену, кто там точно враги, кто не точно, кто прислуга, а кто просто рядом постоял. Я бью по площадям.

— Ладно, мы уже поняли, что он трус и баба, — сказала Ингрид, — Его приговорили, а он ответить боится. Вдруг там невинные овечки. Все люди, которые за тебя вписались, Колоб, в этой комнате. Все, кто будет на этом вашем сходняке, знают, что на тебя пошла охота. Что в русском городе японцы платят за голову русского. И ни один не встал ни лично за тебя, ни за честь города. Кем надо быть, чтобы отказаться мочить врагов, потому что рядом с ними могут быть предатели и трусы, которых ты пожалел?

— Это тебя в военном училище так научили? — спросил Колоб.

— Да, — уверенно ответила Ингрид, — Предатель и трус хуже, чем враг. А преступники в принципе одновременно и враги, и трусы, и предатели. Они временно живы только потому, что убивать их запрещает закон.

— Взгляд, конечно, ооочень варварский… — начал Студент.

— Но верный, — оборвала его Ингрид.

Студент думал, что неплохо представляет себе окружающий мир. Но такие женщины, как Ингрид, с его картиной мира не совмещались никак. Почти. В мире есть много удивительного рядом, во что не поверишь, пока сам не увидишь.

Он повернулся к Колобу

— Братан, может, у тебя есть какие-то еще идеи? Как справедливо заметила девушка, за тебя вписались только мы с Уинстоном, а она влипла из-за внезапно вспыхнувших чувств к почти молодому и почти красивому мужчине с почти модной прической.

— Истинная сущность мужчины раскрывается только в бою, — сказала Ингрид.

Студент сжал челюсти и воздержался от матерного ответа в рифму.

— Да я затупил, честно говоря, — сказал Колоб, — Не зассал, а затупил, понятно?! Когда всю жизнь живешь за братву и по понятиям, не сразу доходит, что тебя могут предать прямо, сука, все. Кроме побратима, иностранца и случайной девчонки.

— Лепаж еще, — сказал Уинстон.

— Ладно, и доброго доктора. Я свои дела, если что, могу сам порешать. За меня под пули идти не надо. Вы прямо все резкие такие, будто у вас свой интерес есть сходняк мочить. Вам же конец после этого. Ладно, мне, меня и так приговорили. Но вы-то еще можете соскочить.

Уинстон и Ингрид переглянулись. Задача была поставлена недвусмысленно. Спровоцировать в городе максимально шумную войну банд. Явно было сказано, что Колоб один не справится.