И вновь злободневнейшая тема – индустриализация, и вновь – невероятный успех. Пьеса о простом рабочем Василии Новикове, выдвинутом на должность директора паровозоремонтного завода им. Калинина, которого подставили старорежимные инженеры-«спецы» и подвели под уголовное дело, вышла аккурат к Шахтинскому делу, бывшему тогда в Союзе темой для обсуждения номер один.

Разумеется – билеты выносили влет, разумеется – постановки по всей стране, а в следующем, 1929 году уже состоялась премьера художественного фильма «Рельсы гудят», поставленного на Межрабпомфильме режиссером Юрием Леонтьевым.

Этот дуплет – «горячая» тема на злобу дня плюс высокое качество драматургии – станет фирменным знаком Владимира Киршона.

К началу тридцатых – он один из популярнейших, если не самый популярный драматург страны, его пьесы идут везде, от Владивостока до Бреста.

И все у него хорошо.

Но вот меткая фраза из его дебюта – «В каждом подлец сидит, и скажу я вам, господа писатели, вот в эту самую подлость человеческую верую — в ржавчину» – зацепила многих.

Хотел Киршон или нет, но он оказался пророком.

И проявилось это достаточно быстро.

Вот только не в творческой составляющей жизни "господ писателей" – а в административной.

Князь

Князь

Несмотря на впечатляющие творческие успехи, в административном плане ни один из ростовских «понаехалов» на первые роли не пробился.

По самой тривиальной причине – это место уже было занято.

И занимал его

Леопольд Леонидович Авербах.

Ольга Бергольц, тогда еще молодая девушка, жаждущая пробиться в литературу, называла его «Князем» и восторженно писала будущему мужу: «Колька, что это за человек, наш Князь!».