От советского офицера требовалось быть запредельно смелым в одних обстоятельствах – и сдержанным в других. Но смелость нередко переходила в удальство, в то самое гусарство – и сколько же карьер на этом сломалось! Взять «подводника № 1» Александра Маринеско, потопившего «Вильгельм Густлофф». Вскоре после войны он сам оказался за бортом: срок за разбазаривание социалистической собственности, алкоголизм, депрессия, ранняя смерть. Звание Героя автору «атаки века» присвоили посмертно – в 1990 году…

Дневник Каманина, 5 апреля 1963 года: «Нелюбов, Аникеев и Филатьев уже не первый раз замечаются в выпивках. Двое последних не представляют ценности как космонавты (пьянки, слабоволие и низкие успехи в учёбе), и этот случай даёт нам законное право освободиться от них… Я за увольнение из Центра Филатьева и Аникеева и за попытку последний раз проверить Нелюбова, бывшего совсем недавно одним из лучших космонавтов первого набора».

От того же Каманина мы знаем, что инцидент вовсе не был чем-то исключительным. Случались десятки пьянок, драк, аварий, скандалов – причём с уже летавшими космонавтами, начиная с Гагарина и Титова. Слава кружила голову, молодая кровь звала на подвиги. Первые космонавты были неприкасаемыми: их наказывали, но ни исключить из партии или звёздного отряда, ни тем более судить, чего они порой заслуживали, не решались: слишком серьёзным был бы удар по престижу страны. Иное дело – нелетавшие, никому не известные. Их можно и выгнать – другим пример будет. Решением главкома ВВС Вершинина из отряда космонавтов отчислили всех троих (лётчик-испытатель Марк Галлай счёл наказание «жестоким» и «чрезмерным»). Имя Нелюбова отовсюду вымарали, как и его лицо с фотографий первого космического призыва. Аникеева и Филатьева вымарывать было неоткуда.

Нелюбова перевели в Приморье – в тот самый 224-й авиаполк, в составе которого Лев Колесников одиннадцать лет назад отправился в «правительственную командировку» в Китай. Теперь часть, переданная в состав 303-й дивизии (32-я в 1959 году попала под сокращение), стояла в селе Кремово между Уссурийском и Спасском. Кремовский гарнизон считался образцовым. Дом, где поселились Нелюбов с женой, был благоустроен, квартиры – со всеми удобствами, отличное снабжение, хорошая зарплата. Нелюбов освоил новый «миг», стал начальником парашютно-десантной службы. Любой лётчик воспринимал бы службу в таком полку как принадлежность к элите, ордену избранных. Да и вся жизнь впереди – офицеру не было и тридцати.

Нелюбову, однако, служба в дальневосточном захолустье казалась ссылкой. После «гагаринской шестёрки» даже завидная карьера военного лётчика представлялась ему никчёмной дорогой неудачника. Как нарочно, сослали куда подальше, даже в испытатели не взяли, хотя он просил. А ведь был почти на орбите, уже разгонялся до первой космической…