Геология, как ни странно, наука не очень точная. Это в математике мы твёрдо знаем, что дважды два – четыре. Для геологии типичны утверждения другого плана: «Как показывает академик N…» или «Как предположил доктор наук М…». Геология стоит на стыке наук точных и неточных, она глубочайшим образом связана с философией. Здесь, помимо изучения зримой материи и сбора статистических данных, крайне важны такие, казалось бы, ненадёжные инструменты, как интуиция, озарение, выдвижение смелых – порой до безумия – гипотез. Всё это, кстати, объясняет, почему советские геологи едва ли не поголовно писали стихи, будучи одновременно и физиками, и лириками. Можно сравнить работу геолога с дедуктивным (на самом деле индуктивным – от частного к общему) методом Шерлока Холмса: есть факт преступления, есть следы, как правило недостаточные и малозаметные, и детективу предстоит понять, что произошло. Холмс говорил: следует исключить всё невозможное и оставить версию, объясняющую все наличествующие обстоятельства, – она-то и будет верной, какой бы фантастической ни казалась на первый взгляд. Приятелям Холмса из Скотленд-Ярда недоставало именно полёта, интуиции. Действуя по шаблону, они хватались за самое простое объяснение. Если сравнить этих полицейских с геологами, они годились лишь в коллекторы – могли собрать образцы минералов, но что-либо объяснить были бессильны.

Мы привыкли думать, что геолог – это тот, кто ищет золото, железо или уголь. Но к описательной, наземной, прикладной геологии давно прибавилась теоретическая, умозрительная. Неслучайно геолог академик Владимир Вернадский размышлял о «ноосфере», продолжая русский космизм, – не столько научный, сколько религиозный комплекс идей, из которого тем не менее выросла практическая, может быть, даже слишком практическая космонавтика. Стараясь избежать «соблазна философии», Вернадский отрицал приписывавшееся ему «трафаретно-мистическое мировоззрение», боялся уйти из мира точного знания, полученного наблюдением и опытом, в мир предположений и прозрений, но всё-таки перешёл эту грань – и слава богу. Развитие наук о Земле ведёт к тому, что геология объединяет все методы познания: научный, художественный, философский, религиозный. Вера дополняет рационализм, идеализм и поэзия – материальную картину мира. Идеи Вернадского смыкаются с прозрениями Пьера Тейяра де Шардена – религиозного мыслителя, чьи откровения о человеке, его предназначении и будущем выросли из заземлённой, казалось бы, палеонтологии. Изучая тайны и законы рождения и развития материи, геолог ставит вопросы о началах и концах, которыми прежде занимались религия и философия. Он выходит на главные рубежи: откуда мы, куда, зачем? Сливаясь с космизмом, геология вторгается в новые области знания или даже веры, переходит из разряда естественных наук куда-то совсем на другие уровни. Геология сообщает нам нечеловеческое, зачеловеческое зрение. Мы начинаем мыслить запредельными для нас масштабами, вглядываться в бездну времён и пространств, приближаться к тайне жизни, видеть всеобщее бытие как череду обусловленных этапов, начало которой теряется во мраке прошлого, а продолжение скрыто в тумане будущего.