– И что же это были за дела, позволь поинтересоваться? – вмешалась Присцилла, которая сегодня отнюдь не показалась мне стервой до мозга костей.

– Не позволю, матушка, – последнее слово он сказал с издёвкой, что мне стало ещё больше не по себе. – Ваша прерогатива – тратить королевскую казну на неприлично дорогие платья и украшения. Государственные дела вас не касаются.

– Родерик! Не смей так разговаривать с матерью! – прорычал король.

Но наследник дерзко ответил:

– Она мне не мать.

Я же не сводила взгляда с побледневшей королевы. У той дрожал подбородок и тряслись руки, но выдержка не позволила ей покинуть обеденный зал.

После трапезы Гедеон, нервный и натянутый, как струна, проводил меня до покоев и сказал:

– Пойду поговорю с братом. Чувствую, что тут что-то не так...

– Думаешь, удастся?

– Попробую, – мрачно произнёс он и ушёл, чтобы через полчаса вернуться ещё более подавленным.

Да уж, не так я представляла себе знакомство с наследным принцем. Я ведь реально думала, что Родерик весь такой-растакой, неспроста ведь Гедеон боялся, что брат уведёт меня у него. А тут... Какой-то самодур, рожа кирпичом.

Нет, внешне Родерик вполне себе ничего: высокий, мускулистый, с цепким взглядом, но это как какашку завернуть в золотой фантик – суть от этого не изменится. Души-то нет!

И за что Гедеон так любит брата? Как по мне, это лучшая партия для Нотеши, вот только как эту одиозную парочку посадить на престол? Они же камня на камне от Роисса не оставят, устроят жёсткую диктатуру и обратят народ в рабство.

Нерадостные перспективы мне видятся, ох, нерадостные...

***

Мы смогли более-менее обстоятельно обсудить происходящее только вечером, когда Гедеон справился с эмоциями и сам подошёл ко мне:

– Прости. Раньше он таким не был.

– Он как-то объяснил, почему ты не мог с ним связаться всё это время?

– Сказал, обрубил канал за ненадобностью, что родственные связи наследнику ни к чему, так как у будущего короля не должно быть слабостей, – ответил Гедеон.

– Жестоко.