– Подурачились – и хватит. Побереги силы, – поравнявшись с мальчишкой, сказал Энэй и выключил музыку.

– Мы уже близко? – спросил Натаниэль.

– Да. Заметил что-то?

– Ничего конкретного, но я чувствую тревогу людей. Что-то темное является им в кошмарах, тревожит сон.

Энэй кивнул. Сердце его часто застучало в груди. Им овладело волнительное предвкушение новой встречи с грозным противником. Слова мальчика только подтвердили его опасения.

– Это князь Тьмы. В процессе создания воинов эти существа начинают грезить, их тлетворные мысли заполняют ночь ядом и проникают в сновидения людей. Дети, в особенности младенцы, чувствуют это особо сильно.

Воины Ордена свернули с улицы в переулок и совсем скоро оказались у арки дома, где несколько дней назад произошло вторжение. Оставив гироскутер, Энэй подошел к железной решетке, толкнул и зашел под арку. Мальчишка пошел за ним.

«Здесь все началось, здесь же и закончится», – подумал воитель, оказавшись во дворе-колодце, где посланник князя Злаасши поедал тело безумного писателя, убившего тяжелобольную мать.

– Там я убил червя и встретил Крола, – воитель показал в сторону ветхого крыльца, ведущего под здание.

– Осталось найти приманку, – сказал мальчишка.

Воитель подошел к дому, взял кинжал и возле шрама на ладони, оставшегося от клятвы демону, сделал глубокий надрез.

– Этого должно быть достаточно, – сказал он, оставив кровавый след на стене. – Теперь нужно ждать.

Энэй осмотрелся и пошел к скамейке. Забрался на нее с ногами и сел на спинку. Кинжал надежно лежал в порезанной ладони. От холодного металла исходили едва ощутимые, пульсирующие волны энергии и отдавали в свежую рану. Натаниэль сел рядом. Легкие ранения, полученные воителем в Пограничье, уже затянулись. Остальные продолжали восстанавливаться, покрывая тело багровыми шрамами. И они вскоре сойдут, нужно лишь время. Все до одного, за исключением уродливого рубца на лице, оставленного мечом высшего сына Тьмы. Количество эрионо-клеток в организме должно было сократиться, но с приближением к логову великого князя Энэй лишь больше чувствовал неестественный внутренний холод. Воитель избавился от ненужных мыслей и сконцентрировался на звуках из темного зева крыльца. До него донесся стук падающих капель, шум воды в трубах; каждый шорох, вызванный задувающим в подземелье ветром. Не слышалось только крысиной возни.

– Эй, смотри, какой он урод, – услышал Энэй мужской голос.

Говорили явно про него. Воитель убрал в карман кинжал, чуть повернул голову и увидел двух крепких мужчин. Они стояли слева, и, должно быть, один из верзил заметил шрам на лице Энэя. Что за нелегкая их сюда занесла в такую погоду? От них разило алкоголем. Разглядев обезображенное лицо воителя, они испытали смесь отвращения и брезгливой неприязни. Одного из них, того, что повыше, сильно вырвало под ноги. Энэй про себя обозвал его Рвотой. Второй пьянчуга с горбатым, не раз ломанным носом продолжал с омерзением пялиться на воителя. Его Энэй прозвал Горбатым.