– Урод конченый, – бессвязно промычал Горбатый, обрадованный тем, что встретил кого-то страшнее себя.

Откашлявшись, Рвота подошел к воителю с мальчиком, остановился в нескольких шагах и уставился на Натаниэля:

– Э, почему у тебя маска? – пробормотал Рвота.

– Он тоже урод, – ответил за всех Горбатый.

– А ну-ка снимай, – Рвота потянулся к лицу Натаниэля, но воитель закрыл мальчугана и толкнул пьяницу в грудь.

Ублюдок не устоял и шлепнулся в собственную рвоту. У него поубавилось прыти, он предпочитал поскорее смыться и продолжить где-то выпивать. Но у Горбатого в руке появился нож. Верзила неумело замахнулся и направил лезвие воителю в шею. Энэй перехватил удар и вывернул противнику руку. Подонок закричал. Воитель повел его к крыльцу подвала.

– Он нужен мне, – сказал Энэй мальчику.

Натаниэль молча проводил воителя взглядом, а потом посмотрел темными провалами глаз на Рвоту.

– Беги и не оглядывайся, если хочешь жить, – приказал заклинатель, воздействовав на разум ползающего на земле ублюдка.

Воитель со злостью ударил Горбатого кулаком в живот, усадил напротив крыльца и, пока мальчик не видел, подложил в карман найденный в Пограничье взрыватель. В руке Энэя появился кинжал. Он склонился над пьянчугой, схватил за шею и расчертил лоб от виска до виска. Горбатый завизжал резаной свиньей. Кровь из раны поползла ему на лицо.

– Он весь дом так разбудит, – мысленно обратился к воителю мальчик и без особых усилий обездвижил человека, лишил воли и желания спасаться, превратил в смердящий страхом, истекающий кровью кусок мяса.

– Мне нечем закрыть ему рот, – проворчал Энэй, обтер окровавленный кинжал об одежду приманки и поднялся.

– Я могу, – сказал заклинатель и накрыл рот мерзавца ладонью.

Голова Горбатого безвольно опрокинулась назад и на правое плечо. Когда засмердело горелой плотью, он издал сдавленный вопль. Его залитые кровью глаза ошалело таращились на жуткую, намокшую маску с мордой зайца, из-под которой слышался тихий, мерзкий, влажный хрип; за которой не было лица, только черные, слизкие дыры. Заставив молчать, рубцеватая кожа склеила рот мерзавца уродливым, жирным шрамом. Пожалуй, это было лишним. Заклинатель мог лишить человека голоса и другими, более щадящими способами. Но Энэй мальчику не препятствовал.

– Теперь ты тоже урод, – сказал воитель Горбатому.

В этот момент что-то перевернулось внутри Энэя. В нем окончательно сформировалось и обрело первоначальные формы что-то новое, зловещее. В его внутреннем мире появилась другая, пугающая, совершенно незнакомая сторона. Энэй не на шутку встревожился и отошел от приманки. Этот жалкий человек получил по заслугам. Воитель не испытывал на этот счет никаких сомнений. Мерзавец без колебания убил бы его и мальчишку. Почти за две сотни лет странствий воителю не раз приходилось вступать с людьми в вооруженные стычки. Не по своей воле. Но еще никогда Энэй не испытывал настолько яркого удовлетворения от человеческих страданий и страха.