Что-то пошло не так. Богиня не могла не понимать того, что мельтрузиане биологически не предназначены для столь долгой жизни. Но она не провела никаких заметных для аппаратуры изменений в мозгах своих любимцев.

Общение с проекциями Тиларны и младших богов не принесло плодов. Ни они, ни божественные откровения не собирались давать ответы на терзавшие мельтрузиан вопросы.

Так что те были вынуждены добывать их самостоятельно.

Записи, которые Лейфаэн присвоил после того, как убил Враиля, содержали не только результаты тщательного анализа ашурского мозга. Немалая доля в них отводилась предмету, который ещё несколько столетий назад признали бы еретическим представители всех солярных народов.

Когда Лейфаэн добрался до этих выкладок, он почувствовал слабый укол зависти. Старик смог поймать парочку сородичей, которых он медленно и вдумчиво разобрал на составляющие, записывая их реакцию и, что важнее, работу регенеративных способностей тел.

Полученные данные разочаровали Лейфаэна.

Подумать только, недоумок застал врасплох целых двух мельтрузиан, и всё, на что хватило его фантазии, — это расчленить их. Он пытался понять, как развить механизмы восстановления, а также внедрить в мельтрузиан некоторые ашурские гормоны для усиления психической устойчивости.

Слишком примитивно. Слишком привязано к плоти.

Лейфаэн подозревал, что разгадка божественной тайны не может быть настолько простой. Отсрочка, а не спасение.

В документах Враиля нашлись любопытные теории. В частности то, что бессмертие было не подарком Тиларны за отлично проделанную работу, но прощальным проклятием Милиам. В пользу этого говорило то, что все мельтрузиане утратили репродуктивные способности и были обречены на постепенное угасание.

Лейфаэн усмехнулся, припомнив, какое решение предлагал старик.

Раз мельтрузиане не в силах противостоять гнёту пережитых лет самостоятельно, надо воспользоваться ашурами, которые способны жить до полутора тысяч лет.

Многие мельтрузиане пришли к схожим выводам. Оттого последнего ашура поймали лет пятьдесят назад. Но и эксперименты над заклятыми врагами не приблизили сородичей к исцелению.

И вот результат — запертые на Эксдилике, скованные плотью, они медленно сходили с ума, пытаясь нащупать спасение. Солярные церкви прикрывали их выходки и сваливали вину на происки недобитых приспешников Милиам; остатки дипломатического чутья призывали мельтрузиан не настраивать на себя весь мир… Но какому почитателю тьмы взбрело бы в голову вызвать дождь из лягушек в центре города?

От распада мозговых тканей страдал и Лейфаэн. Вспышки агрессии были лишь мелочью на фоне приступов безумия, которые случались всё чаще и чаще. Они усиливались, если он долгое время смотрел на мир Истинным Зрением, проникая в его изнанку, сплетённую из нитей грядущего и минувшего. Порой Лейфаэн забывал о том, кто он такой, и видел себя со стороны — жалкая мясная кукла, в которой был заключён могучий дух.