Один из охранников приложился к кувшину, сделав несколько жадных глотков, и протяжно рыгнул. Его худой напарник, до того вырезавший какую-то закорючку на ступеньке крыльца простеньким кинжальчиком, возмущённо вскинулся. Между часовыми завязалась приглушённая, но яростная перепалка, отрывки которой долетали до нас.

Часовой с кинжалом не хотел, чтобы кто-нибудь обнаружил их в таком виде на посту. Безответственный же толстяк возражал, напирая на то, что остальные надрались точно так же, а барон нашёл, с кем поразвлечься, и до полудня его никто не увидит.

Мы с Энель переглянулись. Она знаками показала, что возьмёт на себя толстого часового. Мне достался худой с кинжалом. Я кивнул, и ашура, натянув поглубже капюшон, юркнула стремительной тенью к дому старосты. Занятые спором, стражники ничего не заметили.

Биение сердца гулко отдавалось в висках. Я укутался в плащ и склонился к земле, чтобы ему было проще перенять её окрас. Подождал десяток секунд и мягким шагом направился к дому Тецуо — с пятки на носок, с пятки на носок, неспешно и аккуратно. Когда я приблизился, в ноздри ударило знакомой кислой вонью — солдаты барона пили брагу, которую гнали местные крестьяне.

Редкостная дрянь. Мне хватило одного глотка при знакомстве, чтобы больше к ней не прикасаться.

Уже заняв позицию, я сообразил, что у меня нет подходящего оружия. Нилисом можно перерубить кошака пополам, однако лучше взять его живым, чтобы допросить.

Возле дальнего часового возникла тень, набросилась на него, с лёгкостью повалив на дорогу. Я рванул к тощему часовому, с разгона впечатал ему колено в живот; когда тот согнулся, силясь вдохнуть, добавил локтем по спине. Кошак сдавленно булькнул, рухнув на крыльцо. Рядом упал какой-то предмет, железно звякнув, — тот самый кинжал. По спине побежали мурашки. На миг почудилось, что он впечатался в землю с оглушительным бряцаньем, что вот-вот на звук сбегутся все солдаты…

Наваждение пропало, и я подхватил кинжал. Рванул фелина за плечо, развернув к себе, и прижал лезвие к его шее. Перестарался — на тонкой коже выступили капли крови. Но нажим я не ослабил.

— Вякнешь хоть слово — сдохнешь, — прошептал я, с омерзением вдыхая запахи пота и дешёвого пойла, которыми несло от охранника. Он выпучил глаза и старательно заморгал, чёрт знает зачем. Показывал, что понял?

Оттащив пленников подальше от домов, где горел свет, мы провели короткий допрос. Вернее, проводил его я — фелины то ли не знали всесолнечного, то ли от испуга его полностью позабыли.

Всего в Трёхколесье прибыло двадцать семь разумных: барон, некий маг, которого он нанял, и двадцать пять бойцов. Десяток солдат отправился встречать авантюристов, которые должны были вернуться с Поляны, а остальные разместились в хижинах по соседству от дома Тецуо, где остановился барон с доверенным телохранителем.