– Не томи, рассказывай! – ёрзает она по мне, кошкой метнувшись, свалив меня и взгромоздившись сверху.

В это время зашла прислуга, пряча глаза, пришибленно скукожившись, поставили поднос с кубками и тонкий серебряный резной и чеканный кувшин на тумбочку, пятясь задом, удалились.

– Да рассказывать особо и нечего. По большому счёту это придурь моя. Ну, и повод с тобой увидеться.

– Врёшь! – томно выдыхает она. – Всё врёшь!

– Ну, я как бы, – сбиваясь, лепечу я, – как бы, не могу так. Говорить. В это… при этом.

– Врёшь! – возражает, мотнув головой, накрывает меня своими волосами, их ароматом. – Всё – врёшь!

Ну, вру, так – вру! Продолжим, значит, в антракте.

– Так в чём эта твоя придурь выражается? – спрашивает она меня, при этом поглаживая себя. Ну, любит она себя, что ж теперь? Что в этом плохого? Вот и я о том. Эгоизм и самовлюблённость – не грех же? А для Тёмных, вообще – неотъемлемое свойство.

– В коровьем молоке, – отвечаю я. А сам думаю, пора ли собирать манатки, или ещё парочку подходов повторить с эти тренажёром?

– И что ты в этом нашёл? – спрашивает она, явно теряя интерес.

– Нашёл в нём вкус и пользу, – отвечаю я, протягиваю руку к штанам. Но она тут же хлопнула по этой руке плетью своей ладошки, для гарантии хватая меня за концевой рукав.

– А вот люди мои не нашли в молоке ни вкуса, ни пользы. Лишь расстройство животов. А это напрасно. А сколько корова даёт молока? Да мы молока не видали пока? Так вот, довожу для тебя, что корова может дать от ведра до 4 ведер молока в день. Зависит от самой коровы и кормёжки. Представляешь, 4 ведра еды в день!

– Фу, какой ты скучный! – Сморщилась она. – Что, нам уже есть нечего стало? Ты голодный? Сейчас шумну!

Накрываю её рот ладонью, чтобы не шумела. И она тут же пробегает по моей ладони своим раздвоенным языком. Меня передёргивает, кожа покрывается мурашами.

– Не шуми! Кроме чисто прагматичных целей расширения кормовой базы для моих смертников, мне ещё и в чисто познавательных целях интересно – чем я другой? Почему я могу молоко коров потреблять, а прочие – портеблятели – нет. А ещё интереснее, можно ли мою особенность как-то привить всем остальным, что самое важное и интересное!

Она села. На лице – никакой похотливости и игривости.

– Вон куда ты махнул! В удел крови и химерологов! Да уж, Весельчак, ты умеешь сам себе найти задачу не по шапке! Теперь и мне стало любопытно. Сама сделаю.

Кашлянул:

– Я бы хотел тоже научиться. Не прогонишь?

Долго смотрит на меня.