– Сделали! – широко улыбается магистр крови и мастер химерологии.

Самой нет. Видимо притомилась. Не дождалась. Надо же, она устаёт? Как живая? Как человек? Или не думаю?

И от этого противно. От их радостных морд особенно. Потому не могу себе отказать в удовольствии обломать чужую радость! Я Тёмный – или где?

– Это вы, конечно, молодцы, что сделали! – с очень значимым видом киваю я. – Только ведь мне ваше «сделали» – совершенно по барабану! Мне надо, чтобы я сделал! Понял? Кто не понял, тому в печень постучу. Кулаком. Не дойдёт – ногой. Совсем тупым – острым топором. Показывай, как и что сделали? С исчерпывающими пояснениями и нормальным языком!

– Да как же… – задохнулся маг.

– А вот так же! – оскалился я. – Какой ты, на хрен, маг, да ещё и магистр, если не можешь пояснить свою работу простым человеческим матом?

Парень оказался с юмором – глаза прищурились, в бороде прячет сдержанную улыбку:

– Это как это так? – спрашивает.

– Ну, смотри! – говорю я ему, обнимая его за плечи, начинаю доверительно рассказывать, жестикулируя. – Слышал, как у нас «кошкин дом» сгорел?

– И не только это случилось, – гоготнул он.

– И не только это приключилось, – согласился я. – Вот и смотрю я – стоят двое моих. В хламину уже! Но пыжатся, тачку толкают. Один говорит: «До хера нахерачили!», а второй ему: «Нихера! Похерачили!», падают оба, встают, дружно решают, что: «На хера? Расхерачимся! К херам! Завтра, на хрен!»

Ржёт.

– Понял? – спрашиваю.

– Не особо, – мотает он головой.

– Ну, давай тебе на другом примере. Вот смотри! Если я тебя сейчас схвачу за эту вот хрень и поверну вот так вот, да дёрну вот так вот, то та хрень, что ещё называется позвоночником – высыпется, к тебе же в штаны. А если я ткну тебя вот сюда, то ты не сможешь двигаться часов… до хрена! Но ты будешь всё чувствовать. Мы будем тебя иметь вот в эту вот хрень всей вот этой вот толпой, ты насладишься всей полнотой чувств, но даже «мяу!» сказать не сможешь. Как тебе? Или если я тебе вот тут вот этим вот ноготком вот так вот секану, то… Не-не-не! Даже крови будет, чуть совсем, если только. И жив ты будешь. Только вот язык твой вот так вот я достану, и вот таким вот галстуком он тут вот повиснет! Может, тогда тебе придётся научиться объяснять даже самые сложные понятия – на пальцах?

Парень сглотнул. Замотал головой, попытался вырваться из моих объятий. Ага! Щаз! Интеллигент вшивый! Против меня?

– Я-а-а! Попробую! – заикаясь, отвечает он, часто кивая.

– Вот! А я и знал, что вы умные и сообразительные ребята. Ну, приступим! Да не трусись ты так! Я не самое страшное, что есть на свете! И не самое тупое! Я сообразительный! И даже кое-что в вашей работе секу. Только мы с вами одни и те же понятия и явления именуем разными словами. Поэтому и надо на пальцах! Я понятно объясняю?