Самое невероятное заключается в том, что пепел во чреве изваяния снова обрел форму свитка! Кажется, кто-то узнал об этом и достал свиток из статуи, отчего Итиро Курэ и помешался… Ума не приложу, кто это мог быть, если не родная мать господина Итиро Курэ, госпожа Тисэко… Она умерла несколько лет назад насильственной смертью в Ногате при таинственных обстоятельствах. Ох… Подлые слухи ходят. Сперва-то никак не поверишь, что родная мать может сотворить такое с собственным сыном!.. Но у меня имеются свои соображения по этому поводу, позвольте-ка объясню.

Думаю, было это лет двадцать… нет… наверное, уже тридцать тому назад… Давненько. Вы-то, может, слышали про нашу госпожу Тисэко? Она-де с юных лет была и умна, и талантлива, да и руки у нее были золотые: картины-то как рисовала, а вышивала-то как! А когда она была еще совсем маленькой, со стрижкой под горшок, частенько доводилось мне видеть ее в уголке храма — сидит одна, срисовывает цветочные узоры четырех сезонов на фусуме или резных небожителей под потолком. У нее тогда было очень миленькое кукольное личико…

А когда ей исполнилось четырнадцать или пятнадцать, случилось вот что. Возвращаясь из школы в коричневых хакама и с узелком фуросики, пришла она в келью, где сидел я за чаем, и спросила: «Настоятель, а правда, что в этой большой черной алтарной статуе спрятан красивый свиток? Пожалуйста, покажите его!» Со времен основания и освящения храма легенду о свитке знали все местные жители, вероятно, они-то и рассказали Тисэко. Но тогда я лишь усмехнулся и сказал, что свиток давным-давно обратился в пепел и при всем желании показать я ничего не могу. Однако Тисэко возразила: «Когда я потрясла статую, внутри застучало. Значит, там что-то есть!» Я удивился и отругал ее: «Нельзя так делать! Будда тебя покарает!» Но когда госпожа Тисэко ушла, я сам с тревогой прокрался в храм и аккуратно потряс статую Будды. И действительно, внутри что-то застучало! «Похоже на свиток», — подумал я…

От изумления в груди моей затрепетало. Ведь я-то не сомневался, что свиток, согласно преданию, был сожжен. Тогда я задался вопросом, не мог ли Котэй-сама сделать вид, что сжег свиток, а на самом деле вернуть его в статую? Быть может, стук раздается оттого, что свиток ссохся от времени?.. Известно, что Котэй-сама ценил искусство, значит, пожалел он рисунок и сохранил его в надежде, что за долгие годы молитв злой рок истощится. Стоит ли мне достать свиток и предать его огню? Как же поступить?..

Так рассуждал я в тревоге и наконец решил, что вскрывать статую все-таки не следует. На том и успокоился.