Вот остановился Кидзабуро перед Котэем и принялся громко браниться: «Ах ты паршивый монах! Прежде я думал, что ты тайный наблюдатель мэцукэ от двора сёгуна, и потому лишь меча не выхватил. Но получил я приказ от князя даймё и все разузнал о тебе! Художником ты притворился, чтобы выяснить втайне, где находится княжеский замок и какие земли его окружают. Путешествуешь ты по провинциям под видом монаха, а теперь решил обмануть честный род, чтоб завладеть деньгами его! Соблазнишь невинную девушку да и будешь таков! Наглый бродяга ты и прохиндей, вот что узнал я! Ни в небе, ни под землей ты не скроешься от меня! Эй, слуги! Схватите этого бродягу-преступника Цуботаро, что пытается ограбить наши земли! Задержите этого лжемонаха, малодушного труса, что соблазняет наших женщин! Ату его! Не жалейте!»

Так уж тут ринулись на Котэя слуги, что снег из-под их ног полетел во все стороны. С одной стороны от Котэя были крутые горы, устремляющиеся в небо, с другой — обрыв в море, а позади — хрупкая женщина и слуги, которые вели лошадей. Спрашивается, куда же отступать тут?! Но Котэй не смутился ничуть и виду не подал. Сняв со спины статую, отдал Котэй ее слугам да, стряхнув снег со шляпы, вручил ее Муцуми-дзё. Затем крепко взялся за посох, поправил одежду и, перебирая четки, неспешно выступил вперед, вызвал чем смущенье в рядах неприятеля, что готов был уже схватить его.

Тут Котэй с поклоном откашлялся и сказал улыбаясь: «Благодарен я вам за дальний путь, что проделали вы! Как же много людей собралось, чтобы встретить меня, прохиндея бесстыжего! Теперь ясно мне, как дела у вас в княжестве делаются. Но раз уж так потрудились вы, не окажете ли услугу? Не проводите ли нас до княжества Тикудзэн? Ну а если попытаетесь воспрепятствовать мне, не обойдется без распри на земле вашей, из которой не выйти живыми вам. Ну что скажете, господа?»

Слова Котэя ошеломили всех, но Кидзабуро побагровел от злобы и проревел: «Что за чушь доносится из уст твоих?! Тогда я был пьян и лишь по оплошности не прирезал тебя! Но теперь-то за мной не заржавеет! Изрублю тебя на мелкие кусочки! Расправлюсь со всеми, кроме этой девушки!»

Яростно выхватив меч свой, выступил он перед одиноким монахом бродячим. Спутники Кидзабуро тоже клинки свои обнажили, и отражалась в них белизна снега. Тут уж Котэю ничего не оставалось, как взяться левой рукой за посох. Правую же он выпрямил и, за клинок одного из противников ухватившись, отнял его. Затем только что обретенным оружием выбил меч у другого врага. И так без разбору вышибал он клинки то рукой, то ногой, то рукоятью, не подпуская никого близко к слугам. Многие недруги в пылу этой битвы попадали с ног: в агонии корчились, в снегу валялись и даже тонули в море.