Так началась его история. История, где он, часто обманутый, бегал от игроков человеческих рас из-за притеснения гетероморфных видов. Где его спасла, приютила и обучила группа таких же гетероморфных игроков, в итоге пригласившая его в свою новую гильдию Найн Оул Гоунс. Так он впервые познал, что такое узы дружбы.

Прошло время. Гильдия разрослась, а его за свою относительную дружелюбность, пассивность и проклюнувшийся своего рода талант в управленческой деятельности назначили новым гильдмастером вместо Тач Ми. Впрочем, это не мешало гильдии и дальше принимать решения большинством голосов.

С его становлением гильдмастером гильдия достигла своего самого рассвета. Они провели множество рейдов, изучили кучу локаций девяти миров. Даже попали на пару секретных уровней, связанных с погибшими в далёком прошлом листьями-мирами древа Иггдрасиля. Множество игроков охотились на них, иногда даже удачно. С успехом гильдия охотилась в ответ. Но в какой-то момент Аинз Оал Гоун стала двигаться к своему закату. В отличие от него, у его друзей была реальная жизнь. Жизнь, в которой ему не было места. И они к ней возвращались. Уходили по одному, оставляя всё своё игровое имущество ему, гильдмастеру. Это было больно наблюдать. Особенно когда Момонга осознал, что остался совершенно один.

А через два года объявили о закрытие серверов Иггдрасиля.

Игра просуществовала 12 лет.

Его мир снова рухнул.

Но он, по крайней мере, ещё после ухода согильдийцев к этому готовился. Он понял важный жизненный урок — ничто не вечно. Но если свою планету он потерял, не оставив о себе и следа, то здесь он отказался молча наблюдать за гибелью всего, что ему дорого. Он воплотит базу своей гильдии в реальный мир во всём её величии. Воплотит ценой собственной души. Души умирающего бога. Что будет потом дальше, его не сильно волнует. Великая Гробница Назарик и человечество могут хоть уничтожить друг друга. Главное, чтобы у его творений появился шанс. Шанс на настоящую жизнь.

Момонга наконец шевельнулся. Он осмотрел своими пустыми глазницами пустующие сиденья товарищей в последний раз и, встав, подошёл к висящему на стене посоху позади себя. По мотивам кадуцея (обвитого двумя змеями магического жезла греческого бога Гермеса, символа медицины), посох обвивали семь змей. У каждой из них во рту было по разноцветному драгоценному камню. Прозрачная рукоять испускала голубовато-белый цвет.

Этот посох был оружием гильдии. Каждая гильдия могла обладать всего лишь одним таким. Оружие гильдии могло стать как невероятным козырем гильдии, так и его главной слабостью. Ведь его разрушение, как правило, приводит к роспуску гильдии. Поэтому большую часть времени посох Аинз Оал Гоун, несмотря на сравнимую с мировым предметом мощь, находился в одном из самых безопасных мест базы. Только один раз Момонга вынес его наружу. Это был важный рейд, по результатам которого они смогли расширить количество уровней для оригинальных неигровых персонажей собственного подземелья.