Мужчина шагнул к кругу. Развернулся, махнул мне рукой.

— Давай, дядь. Авось свидимся, — глухо произнес я.

Старик кивнул и переступил бликующие линии. И его тут же поглотила яркая вспышка. А когда все стихло, на дорожке парка остался только черный выгоревший рисунок.

— Спасибо, — произнес я, оборачиваясь к папе. — Но у меня и есть к вам одна просьба, Лоа Геде.

— Вы, Морозовы, на редкость наглые господа. Но так уж и быть, я готов услышать вашу просьбу, мастер, — Барон склонил голову, уставился на меня.

— Если Александр Морозов вернётся в этот мир… нелегалом, я очень надеюсь, что ваш орден хранителей решит с ним вопрос, — жёстко продолжил я.

Легбэ несколько мгновений испытующе смотрел на меня, а затем кивнул и оскалился белозубой улыбкой:

— О, мастер Морозов, можете даже не сомневаться на этот счёт.

* * *

Домой я вернулся уже за полночь и поставил мотоцикл в гараж. Вошел в спящий особняк и, смерил шагами пол в гостиной. Потом закинул в почти потухший камин полено и сел в кресло напротив очага. Откинулся на спинку и тяжело вздохнул. Довольно улыбнулся и прикрыл веки: дело сделано. Да, все то, что я замыслил и исполнил, скорее всего скажется на этом мире. И возможно даже многое изменится в расстановке сил. Но мне плевать. Все что я осуществил, было сделано ради семьи. Родной семьи, как оказалось. А остальное… гори оно пламенем синим. Сильные мира сего разберутся. И если повезёт — я останусь в плюсе, повлияв на расклад. Ведь я темный ведьмак. Лидер мнений, который набирает вес в обществе.

— Миша, только что по телевизору сказали, что был убит Верховный жрец!

Взволнованный голос Лилии вырвал меня из размышлений. Я открыл глаза и взглянул на стоящую у камина секретаршу. И спокойно ответил:

— Иногда такое бывает. Хотя это действительно чудно. Сперва император Мезоамерики, потом Верховный жрец Империи.

Лилия уставилась на меня. И в ее удивленном взгляде явственно проступил страх. Она прижала ладонь в странному украшению на шее и потерла пальцами камень на бархатной полосе.

— Только не говори, что ты…

— Вроде бы это сделал старший Воронцов, — лениво ответил я. — Уж не знаю, что они там не поделили. Я же в это время был на интервью с Лошадчак.

— Так вот зачем ты позвал ее именно сегодня, — пробормотала она. — Зачем, Миша?

Я встал с кресла, крепко сжал кулаки. А зубы стиснул до скрипа и прошипел:

— Старик потерял берега. Наверное, посчитал, что власть и титул дают ему бессмертие. И решил угрожать мне и моей семье. В том числе и тебе. Он посмел говорить о тебе так, словно имел право упоминать твое имя! Считаешь, мне стоило покориться воле зарвавшегося мерзавца?