— Только не говори, что решил проявить жалость, — фыркнул мужчина. — Быть может, ты решишь определить меня в дом престарелых с ошейником, лишающим сил? Думаешь, что я научусь играть в шашки на таблетки и буду клеить санитарок?

— Не думаю.

— Вот и правильно.

— Я бы никогда не унизил тебя жалостью. И знаю, что ты можешь казаться добряком, но на деле…

— Я темный, Миша. И не стану просить за это прощения. Однажды и ты станешь таким. Вспомнишь мои слова и поймешь каждое из них.

— Между нами много общего, — я кивнул и глубоко вздохнул, чтобы сказать на выдохе, — ведь мы не просто случайно встретившиеся темные, верно?

— Что ты имеешь в виду? — хитро осведомился старик.

— Брось. Ты ведь понял сразу, как меня увидел, что я твой родич.

Александр смерил меня внимательным взглядом и его губ коснулась легкая искренняя улыбка, которой я никогда прежде не видел.

— Ты не мог узнать об этом сам, парень. Неужели встретил папашу?

— Встретил, — буркнул я.

— Надеюсь, этот бродяга жив, и ты не общался с его призраком на каком-нибудь капище? — в хриплом голосе мне послышалось беспокойство.

— Жив. И даже вполне упитан, — отмахнулся я. — Тебе стоило сказать мне об этом сразу.

— Нет, — жестко ответил князь и помедлив добавил, — Я не имел прав открывать тайну главы рода. И каким бы я ни был мерзавцем, не мог подвести семью.

— И чем бы ты подвел? Или я?

— Я не знал тебя, родич, — пояснил он. — Мог лишь надеяться, что ты примешь свою фамилию, признаешь семью своей. Никто не мог предугадать, как на тебя повлиял другой мир, в котором ты вырос. Мне не нравился план твоего отца. Я не одобрял твоей одиночной ссылки. Но князь решил, что только так сможет тебя спасти. Сейчас вынужден признать, что Владимир оказался прав. Ты вырос и стал истинным Морозовым.

— Вы все отказались от меня, — с горечью заключил я.

— В свое время я не смог сделать такого же для своих детей и где они все? — с неожиданной яростью прошипел Александр.

Тьма вокруг него качнулась мутным маревом. Я сглотнул, в полной мере осознав, что сила темного куда больше моей.

— Моих детей уничтожили, словно болезнь. Искоренили каждого, в чьих жилах текла моя кровь. Наших врагов не интересовало, что у них не было темной силы, что они были огненными в своего деда…