Отчаяние разливалось по лагерю. И даже у меня не хватало оптимизма, чтобы разогнать эту тоскливую хмарь. К тому же, от трупов, которые больше никто не собирался скидывать вниз, отвратительно воняло. А уж какое амбре пойдёт, когда они пропекутся на солнышке… Страшно представить.

В какой-то момент я устало облокотился локтями на колени, сложив кисти рук в замок. И опустил на них голову, тупо глядя в землю. Я почти перестал обращать внимание на происходящее вокруг…

Пока совсем рядом не раздалось торжествующее:

— О-О! О-О-О!..

Вскинув голову, я уставился в огромный глаз, прикрытый сверху длинными складками красноватого века. В самом его центре виднелся маленький восьмигранный зрачок. Глаз проплыл мимо, а затем потянулась остальная голова, плавно переходящая в шею. Следом проплыл ещё один глаз, направленный в сторону земли.

Остальные тоже с опаской поглядывали на эту гигантскую башку. Огромный зверь, наконец, нашёл, где добраться до вкусной растительности. И теперь старательно тянул шею, стачивая бок скального навеса — прямо неподалёку от каменистого перешейка, который мы обороняли.

Впервые я спокойно мог разглядеть это существо вблизи. Кожа у него оказалась не гладкой, а покрытой какими-то плоскими наростами, похожими на древесную кору. А спину мы видеть не могли: она располагалась ниже нашего скального навеса.

Гигантская форма жизни чем-то напоминала черепаху. Если и спина у неё похожа на панцирь, тогда сходство вообще будет удивительным. Я заставил себя встать и пошёл к краю нашей маленькой крепости.

Смело останавливаться на краю, а затем смотреть вниз, как самоуверенный дурак, я не стал. У самого обрыва лёг и осторожно подполз к краю.

И нет, спина оказалась не панцирем. Хотя была более гладкой, чем кожа. Однако на ней хватало неровностей, а поверхность казалась не особо однородной.

На спине отчётливо различались гнёзда летунов. Да и сами летуны, сидевшие на серых шариках яиц. Где-то на трети гнёзд сидело по два крылатых создания, а на остальных — по одному. Это, видимо, мы постарались, когда не позволили себя съесть.

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… — рядом со мной плюхнулись Трибэ и Мелкий.

Вот последний и подсчитывал что-то.

— Чего считаешь? — поинтересовался я.

— Восемь… Не мешай… Де… Блин! Вано, сбился! — расстроился тот. — Гнёзда я считаю! Не мешай! Раз, два, три, четыре…

— Офигеть, как близко!.. — выдохнул Трибэ.

Другие обитатели лагеря тоже подтягивались — посмотреть вниз, пока гигант жрёт. Наверно, рассмотрев вблизи подобное чудо природы, и умирать будет не так жалко… Хотя нет, вру!.. Умирать — это, наверно, всегда неприятно.