— Так вышло, товарищ полковник.

— Ага, ага. Над лицом тебе хорошо поработали, кто другой может и не опознает. Сразу скажу- меня ваши мутные схемы Корабельникова-старшего не интересуют, спрашивать, как так получилось- не буду.

Полковник Пепеляев немного помолчал.

— Значит, мою дочь ты прикрываешь? Твой Дед обещал лучшего, что ж, значит не соврал.

— А Кира, выходит, ваша дочь?

— Моя.

— А как так получилось, что у вас фамилии разные?

— Фамилия у неё мамина, так бывает.

— Понятно.

— Понятно ему! — рыкнул Пепеляев. — ноги бы тебе переломать, за Ласточку!

— Так переломайте, сопротивляться не буду — мрачно буркнул Шкип.

— И переломал бы! Если бы дочь не спас. Она уже рассказала. Да и нравишься ты ей, непонятно только за что! Именно поэтому не спрашиваю, что ты у неё ночью делал и почему в окно вылезаешь! Но Шкип, давай откровенно, если еще раз увижу рядом с ней- башку отвинчу, усек? Держись от неё подальше, по-хорошему прошу, я не хочу, что б ты с ней, как с Оксаной поступил, понял?

— Понял! Разрешите идти?

— Постой, Оксана тебе говорила, что родила?

— Нет, может вы скажете — кого? — чуть притормозил Шкип.

— А вот чёрта с два тебе, курсант. Свободен!

— Есть!

Сегодня. Столовая.

— Вот, — сказала подошедшая к столу, за которым сидели в столовой ребята, Света, плюхнув прозрачный том книги аккурат посреди стола.

— И? — синхронно спросили Кирилл, Миша и Шкип, дружно склонившись над томом.