Люк слишком хорошо помнил эту ужасную пустоту, безграничное отсутствие чего-либо, которое было глубже любой темноты. Если бы только нашелся способ показать ей, что весь столь необходимый ей свет находится у нее внутри… Но ведь это была просто метафора. Или нет?

Темная сторона, о которой говорили Бен и Йода, вовсе не была темной; у нее не было ничего общего с видимым спектром. Темная сторона Силы была просто термином, условным обозначением широкого круга негативных характеристик. Метафорой.

Они могли назвать ее плохой или разрушительной стороной, или галактико-поработительной стороной… Но не называли.

Они называли ее темной. Но они же никогда не видели такой тьмы. Или все же видели?

Может, они все-таки побывали здесь, в конце всего сущего – или хотя бы мельком увидели это. Может, они увидели истину Тьмы. Может, поэтому они никогда не говорили о светлой стороне. Потому что ее не существовало. Но даже если не существует светлой стороны, подумал Люк, созерцая сверкающее пламя, которым светилась его сестра, то это не означает, что не существует самого света.

Прежде он думал, что приносит свет с собой во тьму благодаря тому, что поддерживает связь с Силой. Теперь он понял, что свет исходил не от Силы, а от него самого – так Сила проявляла себя через него. Это он был светом во тьме.

Теперь для него наконец все обрело смысл. Тот же самый свет сиял и в Лее, и как только он это понял, то начал ощущать и другие источники света – крошечные звездочки далеко в темноте. Некоторых он узнал: Хан и Лэндо, Ведж и Тайко, Хобби, Уэс и остальные Проныры… Ник и Эона Кантор, лейтенант Тубрими и капитан Тиросск, и многие другие – члены экипажей, десантники, и крайне отдаленное скопление почти потухших звезд – наверное, это были штурмовики, но даже они светились во тьме. Все были звездами, и каждая звезда, каждая жизнь была прекрасна. Но Лея их не видела. Она даже не могла посмотреть в их сторону. Ее звезду затягивало в черную дыру, и силы гравитации не позволяли ей даже отвернуться. Люк никак не мог привлечь ее внимание.

А черная дыра тем временем осознала его присутствие, и бездна, в которую он пристально глядел, теперь так же пристально смотрела на него. Он ощутил пустоту, которую ничто не может заполнить, ее вечный голод, который нельзя ничем насытить. Коллапсар в его воображении разбух перед ним, словно громадные челюсти, готовые пожрать Вселенную и поглощающие каждую крупицу света, надежды и любви, которую Люк извлекал из Силы. Чем дольше он смотрел, тем больше терял, и он ничем не мог помочь Лее.