Аня не разбиралась в звёздах на погонах, но точно могла определить, когда перед ней находится кто-то важный. Властные люди излучают уверенность, она усвоила это за годы жизни в посёлке.

Собравшись с мыслями, Аня начала рассказывать ему о том, как случайно наткнулась на Клауса Беккера и долго говорила с ним по рации. Но её постоянно сбивали с мысли и не давали сосредоточиться. Грустный японец постоянно влезал с дурацкими вопросами: о том, какая на улице была погода, когда она говорила по рации, что ела на ужин.

Аня продолжала свой рассказ больше двух часов, и всё это время военный встревал, будто поставил себе цель разозлить её. Он спрашивал, какая куртка была на доставщике пиццы Семёне, говорил ли он с акцентом. Уточнял, какими были последние слова, сказанные ему. Упоминал ли Клаус Беккер родственников. Спрашивал, не поранилась ли она на заводе, на котором вызволяли Генри Переса. Какого цвета волосы были у Сибил Тапперт, длина её ногтей, как выглядела женщина-администратор на входе в «Сабр Вельт», какого цвета был автомобиль, который сбил их у офисного здания.

Казалось, её притащили в этот фургон только для того, чтобы поиздеваться. Но Аня не сдавалась, и чем дольше она вела свой рассказ, тем мрачнее становился японец. Когда она закончила, военный положил голову на ладони и закрыл лицо руками. Аня не могла понять, плачет он или внезапно загрустил.

– Вам плохо? – спросила она.

– Значит, вирус бесплодия тоже его вина?

– Какой вирус? – не поняла Аня.

– За последние два месяца в мире не родилось ни одного ребёнка. Чтобы не поднялась паника, в каждой социальной сети включили фильтры. Любое упоминание бесплодия мгновенно удаляется, но слухи уже пошли.

– Как ни одного ребёнка? Совсем-совсем ни одного?

– Если так и продолжится, то через полвека останутся одни старики. Сначала мы думали, что это либо сраные китайцы, либо сраные американцы. Думали, какой-то идиот опять руки не помыл после работы в лаборатории. А это, оказывается, не они…

– Не могу поверить, – произнесла Аня. – Это что же получается, люди совсем перестали рождаться? Нет никого моложе двух месяцев?

– Идём, – ответил он и повёл её за собой на улицу, мимо разрезанных машин и луж крови.

– Куда делся тот большой дрон? – спросила Аня.

– Развалился на пять частей, каждую из которых забрали разные фуры, после чего все исчезли, как пердёж на ветру. Спутники слежения не отвечают. Словно и не было тут никакой твари, что разрезала моих людей.

Чем дальше они шли, тем громче становились звуки впереди. Там велись споры, переходящие в крики. Вдали Аня увидела толпу людей, сидящих рядом с маленьким костром прямо на дороге. Стояла ночь, и на их лицах мелькали всполохи огня. Здесь было больше двух сотен человек, и многие из них оказались ранеными.