Едва я отодвигаюсь от кустов, как Рафаэль тут же подхватывает меня и просит:

    - Если ты можешь, перенеси нас домой…

    Я даже могу кивнуть. Притрагиваюсь к лазуриту и… мы оказываемся в моей комнате.

    Рафаэль тут же укладывает меня в кровать, а потом замирает надо мной. Я затуманенным взглядом смотрю в его лицо и вижу, как по нему струйками бегут слезы. Я еще никогда не видела у Рафаэля так много слез.

    - Рафаэль, - шепчу я тихо и протягиваю свою окровавленную ладонь к его лицу. – Не плачь… Мне уже лучше.

    Он хватает мои пальцы, покрытые коркой засохшей крови, и прижимается к ним губами.

    - Я так жалею, что позволил тебе уйти! – шепчет он, не переставая ронять слезы. – Я бы полжизни отдал, чтобы повернуть время вспять и не отпустить тебя! Лучше видеть тебя не в себе, чем…

      Он не смог договорить, и я поняла, что мой вид просто ужасен.

    Но мне действительно легче. После освобождения желудка боль в пояснице начала стихать, а сладострастие осталось где-то на втором плане. Я измучена настолько, чтобы мне трудно даже просто дышать! Но с каждой минутой становится все легче! Значит, я это все-таки пережила? Значит, я смогла не поддаться? Я победила!!! Эта мысль наполняет меня радостью, и я начинаю улыбаться.

    Рафаэль вытирает слезы с лица и трепетно смотрит на мою улыбку.

     - Ариан, - произносит он. – Ты – моя жизнь!

     Это звучит так... эмоционально и с такой любовью, что мне хочется просто слышать это снова и снова. Я блаженно закрываю глаза.

    Потом чувствую, что Рафаэль осторожно снимает с меня камзол, начинает вытирать потеки крови с руки, мягко обрабатывает рану на запястье. Я просто лежу в полудреме, и мне почти не больно. Я наслаждаюсь покоем и заботой. Я словно родилась заново…

    Потом Рафаэль укрывает меня одеялом и позволяет мне крепко уснуть.

    Я погружаюсь в спокойный умиротворенный сон, в котором ощущаю победу! ПОБЕДА все равно будет за нами! Несмотря ни на что…

                                                    *     *     *

     Этой же ночью

Ореннар выплыл прямо из воздуха, оставив после себя гаснущие всполохи золотистых искр.

   Полумрак комнаты ничуть не сбил его с нужного направления, потому что он двигался, полагаясь на совершенно особенный духовный взгляд.