— Это Шейра – твоя подруга детства! – с восторженной улыбкой проговорила мать Нэссиля (которую кстати звали Нэриэль), указывая на потрясающе красивую зоннёнку в белоснежном летящем платье и с удивительно сверкающей тиарой на голове. Её золотые локоны волнами струились вдоль тела, на шее висели изящные украшения. Глаза были огромными - в пол-лица - и синими, как летнее небо, а соблазнительные губы алели, словно спелые вишни.

Я была настолько впечатлена этой красотой, что не сразу осознала: моё присутствие полностью и весьма невежливо проигнорировали.

Отец Нэссиля – Ашарм сидел во главе стола и при нашем появлении не поднялся. Впрочем, я этого и не ждала. Мать тоже осталась сидеть, а вот незнакомка встала и, неотрывно смотря на Нэссиля, очаровательно улыбнулась.

- Нэс…

Мягкий голос зазвучал волшебными колокольчиками. Я могла бы обзавидоваться такому звучанию, но сейчас меня просто шибануло ревностью. Жгучей, тяжелой, жадной. Девчонка ТАК произнесла это имя, словно имела на моего возлюбленного какие-то права. Так говорят на ухо после жаркой ночи, так трепетно произносят имя после далекой и тяжелой разлуки. Это было только моим правом – так говорить!

Кажется, я не удержала свои эмоции внутри, потому что меня наконец-то заметили. Удивленные взгляды всей троицы, устремившиеся ко мне, быстро стали презрительными, а девица полыхнула едва прикрытым гневом. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и снова посмотрела на Нэссиля, как щеночек на хозяина.

Но Нэс вместо того, чтобы вовлечься в эту игру, совершенно дерзко обнял меня за талию, потом наклонился и мягко поцеловал в губы. Улыбнулся и пожелал всем приятного аппетита, не ответив на личное приветствие зоннёнки ни одним словом.

Та позеленела. О, кажется, ей даже идет такой цвет лица! А вот мать Нэссиля стала откровенно белой. Отец выглядел равнодушным, словно ему было на всё это наплевать, но я подозревала, что он просто надёжно прячет свои эмоции.

Наконец все уселись.

Есть я не смогла. Смотрела на все эти вычурные блюда и не хотела к ним даже притрагиваться. Нэссиль не настаивал. В какой-то момент у меня в голове пронесся его нежный голос:

«Мы улетим сегодня же, любимая! Этот ужин – последняя дань уважения родителям…»

Я незаметно кивнула, почувствовав облегчение, потому что атмосфера вокруг была до ужаса подавляющей.

Съев все-таки один единственный фрукт, я замерла на своем месте. Несколько раз мать и незваная гостья пытались расшевелить Нэссиля вопросами, делая вид, что меня не существует, но тот отвечал односложно и грубовато, после чего обе значительно скисли. Я с огромным облегчением встала из-за стола, когда ужин оказался окончен.