— Спасибо, — проговорил Нэй, искренне тронутый его словами. — Спасибо за доверие...

И осторожно покинул комнату, чтобы не смущать правителя…

Арраэх некоторое время чувствовал себя сжатой пружиной, которая едва не лопнула от напряжения. Он никогда не думал, что победить собственную гордость в общении со своими домочадцами будет так нелегко. Уступать Илве он уже привык. Это стало естественным для него, как дышать. Она поглотила его сердце и растопила его, как кусок льда. Но быть уступчивым или хотя бы не настолько жестким с другими Арраэху было трудно.

Однако Нэй ведь ему не чужой! Пора действительно забывать свои старые привычки и жить по-новому…

Понятно, что народ по-прежнему нуждается в твердой руке правителя. Если расслабить зоннёнов чрезмерно, начнется смута. Природа живых существ такова, что они все испорчены, и их нужно жестко контролировать.

Но со своими — с родней — правителю стоило стать мягче. Этому его научила Илва. И он хорошенько усвоит этот урок!

Выдохнул. Полегчало.

Асхан — брат Илвы — действительно сидел в углу лаборатории, прячась за одной из восстанавливающих камер. В его эмоциях преобладал прямо-таки животных страх, и Арраэх с сожалением предположил, что у мужчины на почве издевательств могло случиться помрачение ума.

Минасец был обнажен: каким выскочил из камеры, таким и остался. Волосы ему сбрили, кожу вычистили дезинфицирующим раствором, рану подлатали… Остался психологический элемент лечения.

Нужно звать Илву…

* * *

— Асхан…

Девушка намеренно надела свою старую воинскую одежду, которую ей любезно передал Руэль со своего звездолета. Нацепила меч на пояс, заплела несколько кос…

Асхан был не в себе. Он никого не подпускал, начинал неистово кричать и бился в припадке, когда кто-то из зоннёнов пытался к нему подойти.

Арраэх сообщил, что есть одно средство для его лечения, но прежде Илва должна попытаться сама установить с ним контакт.

— Асхан… — снова позвала девушка, осторожно передвигаясь в сторону брата. В руках она несла кусок ткани — чтобы прикрыть его наготу.

Звук её голоса заставил мужчину притихнуть. Когда она появилась в его поле зрения, Асхан широко распахнутыми глазами смотрел на охотницу и мелко дрожал.

— Я Илва! Твоя сестра! Ты помнишь меня?

Асхан помнил. Это отразилось в его взгляде. А еще в крупных слезах, покатившихся по бледным впалым щекам.

Илва уже не обижалась. Похоже, ему досталось даже больше, чем ей. В сердце девушки теперь была только глубокая жалость…