Я едва успела нырнуть вниз и поддержать его голову, чтобы он не приложился ею об камни, но от скоростного маневра до крови разбила себе колени.

Риан тоже пошатнулся — не менее бледный, чем Нэй — но удержался, а потом медленно присел.

Я со страхом прислушалась к дыханию Нэя и с облегчением поняла, что его грудная клетка вздымается.

— Что произошло? — прохрипела я, едва совладав с голосом. — Что вообще с вами происходит???

Я чувствовала, что почти заработала себе нервный срыв.

Риан выглядел ужасно. Мне показалось, что он тоже сейчас завалится в обморок, и поняла, что ответов на свои вопросы не дождусь, но, на удивление, принц нашел в себе силы проговорить:

— Я… и сам с трудом что-то понимаю. Я просто влил в его тело большую часть энергии, потому что ощутил его глубокое отчаяние. Между нами связь. Он не удержал щиты, его эмоции приоткрылись и я… сделал то, что мог. Вот и всё…

Я чувствовала, что меня уже колотит от стресса, но в этот момент Нэй застонал и открыл глаза.

Он не сразу сфокусировал взгляд на мне, но, когда ему это удалось, мальчишка замер, после чего, наверное, вспомнил произошедшее и испуганно выдохнул.

— Ангелика… — прошептал он. — Ангелика…

Он хотел сказать что-то еще, но не мог. Только имя мое повторял снова и снова, и звучало это как-то обреченно.

Именно поэтому мне пришлось взять себя в руки.

Чтобы бы ни происходило с Нэем, он по-прежнему мой… брат? Да уж, братом я его не могла назвать даже в мыслях.

Он близкий мне человек. Ну, почти человек!

Ладно, родное существо.

А я родных не бросаю! За родных и в огонь, и в воду!!!

— Ты можешь встать, Нэй? — тихо спросила я, придавая голосу твердости. — Что-то мы тут слишком задержались. Не самое приятное место, вы не находите? Валим отсюда, ребятки!

Прозвучало очень неплохо: по-свойски, бодрячком. На то я и командир, если что…

Нэй кивнул, все еще смущаясь и мрачнея, а я поднялась с колен, помогая ему встать. Риан поднялся самостоятельно и выглядел уже не настолько бледным. Только дышал тяжеловато.

Нэй слегка тряхнул головой, словно прогоняя какое-то наваждение, а потом еще раз обернулся к странной белой двери и… замер.