Юные лирийцы мгновенно вскочили на ноги, смотря на меня с неприкрытым обожанием. Я немного смутился. Оказавшись как раз напротив них, присел на корточки, чтобы не возвышаться над ними, и попытался заговорить, но Ллаир, смотрящий на меня особенно торжественно, чинно поклонился и произнес:

— Я Ллаир, сын Джамалея, Верховного Пророка Лирии. Это великая честь видеть вас, Великий Посланник Тринадцатый Принц…

У меня слова застряли в горле, а по коже мгновенно пробежали мурашки.

Он знает, кто я такой!!! ОТКУДА??? Это же просто невозможно!!!

Глава 55. Лютый враг…

Глава 55. Лютый враг…

Нэй

Мальчишка назвал меня Тринадцатым Принцем!

Я побледнел, разрываемый на части двумя разными чувствами: изумлением от его осведомленности и напряжением от того, что все услышали сейчас слова этого ребенка.

Я категорически не желал раскрывать правду о себе. Особенно при посторонних. Это могло быть опасно как для них, так и для меня, а еще иметь совершенно непредсказуемые последствия.

Поэтому я просто смолчал, однако слегка кивнуть детям мне все-таки пришлось.

Ллаир оказался не по годам умным и наблюдательным, поэтому легко заметил мое напряжение и больше не стал ничего говорить.

Позади послышалась возня, и рядом со мной появился обеспокоенный доктор Мин.

— Раз уж вы… знакомы… или как всё это понять… прошу вас повлиять на детей, чтобы они могли нормально подкрепиться…

Голос мужчины подрагивал, руки то и дело рассеянно поправляли узкие очки, сползающие по переносице на нос.

Ллаиру не требовалось ничего объяснять. Он согласно закивал, а потом посмотрел мне в глаза — преданно так и доверчиво — и улыбнулся, обнажая ряд крепких белых зубов, которые очень контрастно выглядели на фоне смуглой загорелой кожи.

Я улыбнулся в ответ, раздумывая, как же получить информацию от лирийцев без чужого присутствия, но мои мысли мгновенно улетучились, как только кто-то мягко тронул меня за плечо.

Развернувшись, я увидел Ангелику. Она смотрела на меня испытующе: значит, точно услышала то, как Ллаир обратился ко мне. «Я хочу знать твою тайну!» — кричали мне ее глаза, и я смутился, понимая, что делиться даже с ней пока не хочу.