— Ты еще слаб, не нужно! Да и не будем сейчас сильно светиться, ладно?..

Риан, наверное, не привык слишком заботиться о мнении окружающих, поэтому немного удивился, но потом согласно кивнул.

— Кстати, спасибо тебе… — я наклонился ближе и шепнул ему в самое ухо. — Там, в пещере, ты очень помог мне…

Принц вздрогнул, а потом по его лицу начало растекаться глубокое довольство. Он стал похож на ребенка, которого похвалили на хорошо проделанную работу. По его щекам медленно разлился легкий румянец, что окончательно меня добило.

Я посмеялся с него, слегка отворачиваясь, чтобы не смутить его вконец, и ускорил шаг.

Я должен был признать, что Риан все сильнее овладевал моим сердцем: мои сыновья, если бы имели шанс на жизнь, были бы похожи на него…

К сожалению, я даже плохо помнил их лица. Слишком много времени прошло, а память меня местами все еще подводила.

Привычно резануло по сердцу болью. Риан словно почувствовал это и крепче сжал мое предплечье, которое до сих пор не отпускал.

Через три минуты узкий коридор окончился развилкой с тремя одинаковыми дверями. На одной большими буквами было написано: «Санитарное помещение», и мы всей толпой вломились в большую комнату, которая больше всего напоминала ветхую больничную палату.

Ряд кроватей у стены, стол в углу, а прямо посреди — восстанавливающая медицинская капсула, металлические бока которой были нещадно исцарапаны от многолетнего пользования. Неужели у них не нашлось для этого прибора отдельной комнаты??? Похоже, Кэп и его друзья никак не тянули на денежных магнатов. Или же предпочитали вкладываться в новейшие военные разработки, а не в благоустройство своего убежища…

Чиновник Брамс тяжело со свистом дышал: видимо, он был совершенно далек от любых физических нагрузок.

Кэп заметался взглядом по комнате, ища виновников проблем. Навстречу нам вышел невысокий худощавый мужчина с узким лицом и темными, слегка раскосыми глазами.

Наверное, это и был доктор Мин…

— Кэп, я сделал все, что мог… — начал оправдываться он, но мужчина жестом руки остановил его.

Найдя взглядом группку жмущихся друг ко другу детей и подростков, которых действительно уже успели переодеть в больничные светлые пижамы, он хмуро сжал губы, раздумывая, как же с ними поступить.

Чиновник вышел вперед, натягивая на нос очки и вглядываясь в непривычно смуглые лица лирийских детей, глаза которых отливали яркими оттенками от ярко-голубого до изумрудно-зеленого. Волосы большинства были волнистыми — светлыми или даже рыжими, обрамляя лица пушистыми ореолами.

Дети выглядели испуганными, настороженными и, похоже, совершенно не чувствовали себя в безопасности.