Но Ангелика, по-моему, уже все заметила.
На лице ее промелькнуло глубокое замешательство, но она быстро взяла себя в руки — тут полно зрителей, как ни как — и строго осмотрела каждого присутствующего.
— Через полчаса от каждого из вас должна быть объяснительная о том, что произошло. Я ваши лица запомнила, никто не отвертится. Кто увильнет, будет общаться лично с полковником де Сантэ. Нэй, — это уже ко мне, — быстро за мной!
Мы стремительно покинули аудиторию. Я плелся за Ангеликой, ругая себя и свою вспыльчивость тысячами нелестных слов на трех языках.
Зачем я это сделал? Уязвленная гордость ударила в голову??? Захотелось снова держать всех в страхе, как в старые «добрые» времена моей прошлой жизни??? Или моя аристократическая привычка не прощать чужих ошибок выползла во всей красе???
Я-то думал, что у меня подростковая несдержанность. Нет уж! Не подростковая, а пожизненная!
Как стыдно-то!
Мне никак нельзя было открыто являть окружающим свою инопланетность, ведь я все еще числюсь родным братом Ангелики!
Хотелось взвыть. Жаль, что я не умею стирать память. Этой способностью я в своей жизни как-то не занимался. А сейчас бы она так пригодилась!
Когда мы вошли в небольшой, скромно обставленный кабинет, Ангелика развернулась ко мне и нахмурилась.
— Нэй… что это было вообще? Что произошло?
Мои щеки пылали.
— Прости, — пробормотал я. — Я виноват.
И что я ей скажу? Они меня задирали, и я решил их проучить? Ну точный мальчишка! А сам кричал: я докажу тебе, что я взрослый! Вот увидишь!!!
На этом и запнулся, опустив взгляд в пол.
Нет ничего ужаснее, чем оказаться глупцом в глазах человека, которого любишь всем сердцем…
Ангелика помолчала какое-то время, а потом устало опустилась на стул.
Я тотчас же поднял на нее глаза и увидел ее глубокую печаль на лице.
— Ангелика… — я готов был на все, чтобы хоть как-то исправить положение, но не знал, как это сделать. — Я готов понести наказание за… драку. Всю вину возьму на себя. Только… не грусти.
Девушка посмотрела на меня удивленно, но печаль из ее глаз не исчезла.