— Не знаю, — пожал плечами северянин. — Давно… Ушли уж, поди…

Шервард озирался по сторонам, вглядываясь в каждого человека, но всё это были келлийцы. Похоже, шеварцы действительно уже ушли — вряд ли командир Бруматта станет дожидаться, пока тот будет рыскать по чужому лагерю в поисках одного единственного человека среди нескольких тысяч… Что ж, по крайней мере, парень жив-здоров, и это уже радовало. На душе уже было тепло, словно он действительно повидался со старым другом. Была и грусть оттого, что они разминулись, но эта грусть, словно лёд на солнце, таяла при одной мысли, что он сейчас увидит Враноока.

Поняв, что он явно опоздал и Бруматта нет поблизости, Шервард направился в палатку Враноока. Два бугая, дежуривших неподалёку, кивнули и махнули рукой, мол, проходи. И юноша не заставил просить себя дважды.

Он сразу же разглядел в полумраке громадную фигуру конунга. Тот задумчиво стоял, опираясь на стол. Заметив вошедшего, он широко улыбнулся и даже сделал пару шагов навстречу.

— Старый соратник! — воскликнул он голосом, от которого в сердце Шерварда запылало пламя. — Вот мы и увиделись! Я помню тебя по встрече в Реввиале. Ты оказал мне одну неоценимую услугу — окажи уж и ещё одну! Ярл Желтопуз порекомендовал мне тебя, сказав, что ты хорошо говоришь на имперском.

— Благодарю за доверие, конунг, — пожалуй, даже излишне низко склонился Шервард, но его переполнял едва ли не религиозный восторг. — Да, я немного освоил этот язык, пока жил в Тавере. Я не очень хорошо говорю на нём, но надеюсь, что этого вполне хватит.

Враноок, как и тогда, в Реввиале, пожал руку Шерварду, и сердце того запело от счастья. Он едва сообразил поздороваться с присутствующими здесь помощниками конунга.

— Вон тот грязнуля утверждает, что знает способ попасть в Кидую, — кивнул Враноок, и Шервард наконец заметил сидящего во мраке человека, рядом с которым стояло трое рослых островитян. — Но он отказался говорить с шеварцами и потребовал отвести себя прямо ко мне. Думали, может — убийца. Но он безоружен, да и хлипковат на вид. На него надели мангиловые браслеты, на случай, если он — маг. Но пока что сидит смирно.

Враноок усмехнулся при последних словах. Перебежчик, видя, что речь идёт о нём, неспешно, чтоб не нервировать охранников, поднялся на ноги и нарочито медленно направился к Вранооку.

— Ты понимаешь наш язык? — обратился он к Шерварду, очевидно, угадав, для чего тот пришёл.

Речь этого человека, несмотря на то, что он говорил явно на имперском, сильно отличалась по звучанию от того, к чему привык Шервард. Те согласные звуки, которые достаточно твёрдо и чётко слышались в северной речи и позволяли, подобно зазубринам, зацепиться за них, чтобы распознать слово, здесь были словно отёсаны как морская галька. Юноша вновь почувствовал себя так, будто он только лишь начинал изучать имперский.