— Как думаешь, мы вернёмся домой к зиме? — спросил он на прощание.

— Думаю, вернёмся, — уверенно улыбнулся Шервард.

И это была не бравада. Он действительно так думал. Теперь уж он знал наверняка, что раньше или позже, но будет штурм. А тогда они либо победят, и смогут вернуться домой, либо… Но Шервард слишком уж верил в избранность Враноока, чтобы рассматривать второй вариант всерьёз. Главное — выжить, но это уже будет зависеть от воли богов…

***

Уже шёл месяц пириллий37. Осада продолжалась больше месяца, и становилось ясно, что спасти город может лишь чудо. Хвалёные непобедимые легионы империи так и не пришли. Точнее, некоторые из них, возможно, и пытались, но были разбиты северянами. А вот те как раз явно прибывали числом. Линд самолично наблюдал огромный отряд минимум в тысячу человек, притопавший откуда-то с северо-востока.

Ситуация становилась критической. Запасы продовольствия стремительно уменьшались, и угроза голода была уже самой настоящей. То же самое и с водой — несмотря на то, что городская стража сумела изловить и повесить нескольких человек, которых подозревали в отравлении источников, всё равно то там, то здесь из очередного колодца вытаскивали распотрошённые подтухшие трупы кошек или собак.

Если у войск, находящихся в городе, и была гипотетическая возможность прорвать эту осаду, то она, похоже, окончательно исчезла. Великой столице оставалось лишь медленно умирать, не зная, что ещё предпринять.

Линд знал, что отчаявшийся император просил помощи даже у Саррассы, но пока не было ни малейших признаков того, что южная империя откликнулась на эти мольбы. Да и, по его мнению, довольно наивно было ожидать, что саррассанцы действительно помогут — скорее уж, пользуясь бедой, в которую попал северный сосед, вгрызутся в приграничные области, чтобы урвать себе лакомые куски.

Но не только император пал духом. В последнее время заметно изменилась риторика отца Кимми. Будущий тесть уже не хихикал, намекая, как он наварился на торговле, и не заверял домочадцев, что «максимум через две недели всё это закончится». Во-первых, его величество издал указ, по которому все торговцы продовольствием должны торговать по ценам, предписанным государством. И это было ещё половиной беды!

Торговцам были объявлены квоты на свободную торговлю. Купцы средней руки вроде отца Кимми в день могли свободно продавать лишь шесть с четвертью бушелей зерна, а также некоторое количество овощей. Всё остальное зерно предписывалось «продавать» государству по фиксированной цене, которая была столь низка, что это была почти явная реквизиция.